Черный ковер, золотистые стены, портьеры цвета чайной розы и такое же покрывало из муарового шелка на низкой французской кровати, туалетный столик, накрытый желтым сатином, и примыкающая к спальне ванная комната, мерцающая, как гладкие бока спелого персика, — казалось, это декорация какого-то голливудского фильма, а не комната в английском сельском доме. Мелори в полном изумлении разглядывала эту роскошь.
Серена, заметив, как потрясена гувернантка, посмотрела на нее с триумфом.
— Не правда ли, чудо? — спросила она. — Вам хотелось бы спать здесь?
— Если честно, не хотелось бы, — к ее разочарованию, ответила Мелори. — Это спальня для принцессы.
— Но Соня и есть принцесса! — заявила девочка. — Правда, миссис Карпентер? Правда, Роза? Она самая красивая в мире и танцует божественно! Я видела ее в «Спящей красавице», и в «Умирающем лебеде», и в «Снежной королеве». Дядя Райф тоже очарован ею, вот почему он держит эту комнату всегда готовой для нее. Это ее комната, и никому другому не позволительно здесь спать!
— Вы слишком много болтаете, мисс Серена, — неодобрительно заметила миссис Карпентер. — Вы нам мешаете работать. И перестаньте трогать руками эту хрустальную вазу… положите щетку на стол и идите вниз с мисс Гувер! У вас нет сегодня уроков?
— Я не могу заниматься никакими уроками, — ответила ей с довольным видом Серена, — потому что у нас нет учебников для меня, только скучные и старые книги из библиотеки. А дядя Райф думает, что мисс Мартингейл — настоящая красавица!
— Серена! — воскликнула Мелори таким тоном, что ученица, надув губки, повернулась и неохотно последовала за ней в коридор.
Но на лестничной площадке она все же оставила последнее слово за собой:
— Ладно! Посмотрим, что вы скажете, когда увидите Соню и ее платья! У вас таких нет… даже ничего похожего на них…
— Мое дорогое дитя, я всего лишь гувернантка, — мягко напомнила ей Мелори.
Серене хватило ума слегка смутиться. Выражая раскаяние, она сунула свою ладошку в руку Мелори и шепнула:
— Я все равно вас люблю, мисс Гувер. Даже больше, чем мисс Мартингейл!
Два дня спустя — это был первый день марта — часа в четыре хозяин «Морвен-Грейндж» вернулся домой. Старинный особняк уютно дремал в ласковых лучах солнца, клонившегося к закату, каждое окно приветливо сияло, над каминными трубами поднимался в блеклую голубизну неба серый дымок. Вазы с лилиями привнесли свежесть весеннего дня в чопорную гостиную. Электрический камин также благоухал цветами.
Фиппс в своем лучшем черном костюме ждал в холле, когда появится на дороге машина, чтобы мгновенно распахнуть дверь. И когда этот момент настал, Мелори, с трех часов наблюдавшая за подъездной аллеей из окна на лестничной площадке, удалилась в детскую комнату, таща за собой упиравшуюся Серену.
Они пропустят все веселье, хныкала девочка, почему бы им не спуститься в холл и не поприветствовать гостей и дядю Райфа? Она знает мисс Мартингейл, она пила с ней чай в гостиной, когда та раньше приезжала в «Морвен». Ее дядя любит, когда она пьет чай вместе со всеми…
Но Мелори была глуха ко всем уговорам и аргументам и настояла на том, что они должны оставаться на своей половине до тех пор, пока за ними или за Сереной не пошлют. В конце концов девочка уступила, вырвав, однако, обещание, что ей будет позволено подольше не ложиться спать и поужинать с Мелори в ее гостиной.
Еду им сервировали наверху за час до званого ужина в столовой, и когда они уютно устроились за маленьким раздвижным столиком, лакомясь всевозможными вкусностями, которые принесла Роза, в коридоре то и дело раздавался шум шагов. Атмосфера в доме из-за присутствия множества людей стала совсем другой.
Мелори вспомнила жалобы миссис Карпентер на то, что с приездом гостей мирная жизнь в «Морвене» заканчивается, и теперь была склонна с ней согласиться. Двери постоянно то открывались, то закрывались, слышались какие-то шорохи и шуршание, голоса и взрывы смеха мужского и женского, — возникало ощущение, что дом захвачен невидимой армией и пощады от победителей можно не ждать.
Мелори и Серена наслаждались десертом, когда дверь внезапно открылась и вошел Райф Бенедикт в смокинге. Белоснежная рубашка прекрасно контрастировала с его смуглой кожей и гладкими черными волосами. В первое мгновение полного замешательства Мелори подумала, что он пугающе красив. Второй ее мыслью было, что она впервые видит хозяина в добром расположении духа. В его странных карих глазах цвета шерри и правда плясали смешинки, а белые зубы сверкали в улыбке.
— Ну и ну! — воскликнул он, глядя как племянница и гувернантка за обе щеки уплетают торт. — Вы, похоже, здесь неплохо устроились! Ты забыла о своем дяде, моя принцесса? Я искал тебя внизу, когда мы приехали.
Серена издала восторженный вопль и бросилась к нему. К большому удивлению Мелори, Райф позволил девочке обвить руками его шею. Она даже затаила дыхание, опасаясь, как бы безупречному воротничку не был причинен ущерб.
— О, дядя Райф! Дорогой, любимый дядя Райф! Мисс Гувер не разрешила мне тебя встретить, она сказала, что вместо этого я смогу поужинать с ней!
— Неужели ей это удалось? — Он ухитрился высвободиться из цепких ручек племянницы, затем осторожно провел пальцем по воротнику и убедился, что галстук-бабочка не слишком пострадал. — Значит, ты предпочла ужин с мисс Гувер в ее гостиной тому, чтобы спуститься вниз и удостовериться, что я по-прежнему существую? Между прочим, Соня спрашивала о тебе. После ужина она хочет с тобой пообщаться, если мисс Гувер, конечно, проводит тебя вниз.
Райф прошел к креслу, стоявшему у камина, уселся и вытянул длинные ноги, словно устал и рад был немного отдохнуть. Он откинул голову на подушки, и Мелори залюбовалась отблесками света от лампы, заигравшими на его гладко зачесанных назад волосах. Поглядывая на девушку, Райф улыбался, как ей показалось, немного насмешливо.
— Стало быть, мисс Гувер победила! Мисс Гувер теперь — фаворитка номер один!
— Ничего подобного! — серьезно возразила Мелори, чувствуя, что ситуация требует пояснения. — Я была не вполне уверена, захотите ли вы видеть нас внизу, но Серена очень к вам стремилась, так что я с трудом удерживала ее здесь, поэтому и посулила совместный ужин.
— Так или иначе, вы одержали верх, и это при том, что Серена, импульсивная, как все женщины, привыкла настаивать на своем. Должно быть, вы нашли к ней особый подход. Браво!
— Спасибо, — кивнула Мелори со сдержанной скромностью. — Но Серена вовсе не трудный ребенок.
— Рад слышать. Меня много раз обвиняли в том, что я балую племянницу, и мне ужасно приятно знать, что я не слишком в этом преуспел. — Он протянул руку к Серене, и девочка тут же забралась на подлокотник его кресла, как шаловливый котенок. — У меня есть для тебя подарок, принцесса, и ты его увидишь, когда спустишься в холл после ужина. Ну-ка угадай, что я тебе привез?
