— Да, — продолжала она, — прекрасный костюм для загородных прогулок… И знаете, он его ни разу не надел. — Покачав головой, она погладила лацканы, и ее глаза затуманились. — Ни разу. Он скончался через несколько дней после того, как костюм доставили, а так его ждал! Он любил длинные прогулки, любил бывать на воздухе как можно чаще, но при этом любил быть красиво одетым… — Она оборвала фразу, посмотрела на меня с решимостью и отрывисто сказала: — Так вот, мистер Хэрриот, вы не возьмете этот костюм?
— А?
— Я буду так рада! Вам он может пригодиться, а то висит в гардеробе без всякого проку.
Я не знал, что ответить, но тут мне вспомнились многочисленные паузы в нашем разговоре у камина, когда, поднимая рюмку, я ловил взгляд миссис Памфри на моей обтрепанной манжете или на протершемся вельвете у колен.
Я молчал, и на ее лице отразился испуг.
— Вы не обиделись?
— Нет, нет, нет. Вовсе нет. Вы очень добры. И я с удовольствием буду носить его.
— Я так рада! — Она захлопала в ладоши. — Именно то, что требуется сельскому ветеринару. Мне будет так приятно думать, что вы ходите в нем.
— Да… да… — отозвался я в некотором замешательстве. — Очень вам благодарен. — Я засмеялся. — Такой чудесный сюрприз!
— Вот и хорошо. — Она тоже засмеялась. — Рут! Рут, принесите, пожалуйста, большой лист оберточной бумаги, чтобы упаковать костюм.
Горничная торопливо вышла, а миссис Памфри наклонила голову набок.
— Только вот одно, мистер Хэрриот. Мой муж был крупным мужчиной. Его надо будет перешить.
— Ничего-ничего, — сказал я. — Это устроить просто.
Шагая по песку дорожки к машине с тяжелым пакетом под мышкой, я размышлял о контрастах этого дня. Часа два назад я улизнул как изгой с фермы после визита, ознаменованного неприязненной придирчивостью, под взрыв брани в заключение. А теперь! Миссис Памфри и Рут, улыбаясь, машут мне с порога; Трики взобрался на свой подоконник и затявкал, улыбаясь до ушей, а занавеска заколыхалась от энергичного движения его хвоста. Мое тело исполнено приятной истомой после хереса и бисквитов, а к боку я прижимаю великолепный костюм.
И я далеко не в первый раз возблагодарил Провидение за неисчерпаемое разнообразие ветеринарной практики.
5
— Взгляни-ка, Хелен! — воскликнул я, едва вошел в Скелдейл-Хаус с тяжелым пакетом в руках. — Миссис Памфри подарила мне костюм!
Развернув подарок, моя супруга ахнула:
— Какая прелесть, Джим! И выглядит как очень дорогой.
— Еще бы! Мне такой сшить не по карману.
Мы уставились на бесподобный твид с еле заметным узором из коричневатых нитей на темно-зеленом фоне. Хелен взяла пиджак в руки, чтобы получше его рассмотреть.
— Ой, какой тяжелый! Просто не поднять. В первый раз вижу такую ткань. В нем тебе любой холод нипочем. Примерь поскорее! До обеда время еще есть. Я только сбегаю на кухню, посмотрю, не закипел ли суп.
Я кинулся в спальню, сгорая от приятного нетерпения, стащил брюки и облекся в новые, затем в пиджак и посмотрел на себя в зеркало, что было совершенно лишним: я и так знал, что все мои мечты пошли прахом. Брюки лежали гармошкой на башмаках, а рукава были длиннее рук на несколько дюймов. Покойный мистер Памфри был не просто крупным мужчиной, он был гигантом.
Я грустно оглядел себя в зеркале, и тут у меня за спиной раздалось приглушенное фырканье. Хелен, привалившись к косяку, заливалась смехом и тыкала в меня дрожащим пальцем.
— Господи! — еле выговорила она. — Не сердись, но… ха-ха-ха!
— Ладно, — сказал я. — Да, никуда не годится, сам знаю… — Тут я снова взглянул на свое отражение и не удержался от улыбки. — Ты права, вид у меня нелепейший. А очень жаль. Костюм замечательный, и я уже предвкушал, как стану самым большим франтом в Дарроуби. Но что нам с ним делать?
Хелен утерла глаза и подошла ко мне.
— Но ведь его можно ушить по тебе.
— Каким же это образом? Я ведь в нем тону! — И я смерил свое злополучное отражение свирепым взглядом.
Моя супруга энергично затрясла головой.
— Не скажи! Я прямо вижу, как замечательно он будет сидеть на тебе. Во всяком случае, я отнесу его мистеру Бендлоу и попробую улестить его, чтобы он долго не тянул.
При мысли, что наш городской портной поторопится, я скептически усмехнулся.
— Хочешь сотворить чудо?
— Как знать? — возразила Хелен. — Надо попытаться.
Вечером она сообщила мне, что материал и покрой произведи на мистера Бендлоу неизгладимое впечатление и он обещал сразу же взяться за дело.
Но это было потом, а после обеда, едва я отправился по срочному вызову, треволнения из-за костюма вылетели у меня из головы.
Голос Теда Ньюкомба в телефонной трубке звучал напряженно:
— Гвоздичка у меня… Телится, а только голова высовывается, и все. Я попробовал добраться до ног, и ни в какую. Не теленок, а великан какой-то. Как раз то, что мне требуется. Помните?
— Конечно, помню.
— Сможете побыстрее приехать, мистер Хэрриот?
— Сейчас выезжаю.
Гвоздичка была лучшей его телкой, и случил он ее с элитным быком. Для Теда, чья ферма находилась высоко в холмах, потеря теленка означала катастрофу. Я крикнул Хелен, куда еду, и бросился бегом к машине.
Небольшая ферма Теда казалась серым мазком под самой вершиной. Туда не вело никакой дороги, и «остин» затрясся, взбираясь по зеленому склону, а у меня за спиной позвякивали и дребезжали инструменты и склянки с лекарствами. Мощеный двор и постройки с на редкость толстыми стенами насчитывали не одну сотню лет. Собственно говоря, никто, кроме такого бедняка, как Тед, и думать не стал бы о том, чтобы поселиться в столь глухом и труднодоступном месте. Однако арендная плата была невелика, а платить больше ему было не из чего.
Когда я подъехал, Тед как раз выходил из коровника. Высокий, худой, примерно моих лет, отец двоих детей — мальчика и девочки, — которые каждый день спускались с холма и проходили две мили до школы. Он озабоченно хмурился, но все-таки улыбнулся мне.
— Машина что надо, мистер Хэрриот! — Он с преувеличенной почтительностью потер рукавом сверкающий капот. Но на этом (что было типичным для него) все приветствия и закончились.
Я последовал за Тедом в небольшой коровник и сразу понял, почему ему было не до шуток. Улыбка мгновенно исчезла и с моих губ, едва я взглянул на красивую молодую корову, которая тужилась постанывая. При каждой потуге из влагалища выглядывала угрожающе крупная мордочка.
Такое зрелище приведет в трепет любого ветеринара. Ведь дело было не в неправильном положении плода, а просто слишком большой теленок не находил выхода наружу.
