Читаем без скачивания Битва колдуньи. Сага о мечах - Елизавета Дворецкая

– Кто ты такая? – хриплым голосом тихо спросил Хродмар, так что Ингвиль едва разобрала его слова.

– Я – дочь Фрейвида Огниво, хёвдинга Квиттингского Запада, – ответила она. – Ваш корабль вынесло к нам на берег, неподалеку от нашей усадьбы. Она называется Прибрежный Дом. У вас тогда уже больше половины людей были больны, а ты лежал без памяти. С тех пор прошел почти месяц, вот-вот настанет Середина Лета.

– Где Моди, мой родич? – спросил Хродмар, и в его глазах мелькнула болезненная тревога.

– Он ушел в усадьбу, поужинать с моим отцом, – успокоила его Ингвиль.

– Он… не болел?

– Нет, он не заразился. Он ухаживал за тобой, как родной отец. Даже как родная мать. Тебе повезло, что у тебя такой преданный и заботливый родич.

Хродмар вяло кивнул. Да, похоже, повезло.

Прошел месяц! Скажи она, что миновал год, Хродмар не удивился бы. Времени для него не существовало. Эта темная, душная землянка казалась ему подземельем Хель, полным боли и отчаяния. И сейчас еще Хродмар с трудом мог поверить, что все кончилось, что скоро он выйдет из царства мертвых на свет и воздух. И выход недалеко – вон висит бычья шкура, а по краям ее золотится дневной свет, который больше не режет глаза и не вонзается в мозг, как раскаленный клинок.

– Ты – дочь хозяина? – Хродмар снова посмотрел на сидящую возле него девушку. – Почему ты?

Он говорил коротко, сберегая силы, но Ингвиль его понимала.

– Потому что я не боюсь, – просто объяснила она. – Вот, посмотри! – Она показала огниво Фрейвида, висевшее у нее на цепочке под крупной серебряной застежкой платья. – Это чудесное огниво, оно защищает наш род от всяких бед. И от болезней тоже. Я хожу здесь среди вас с самого первого дня и, как видишь, не заболела. Ты лучше ешь, а не разговаривай. Поговорить успеешь, у тебя теперь вся жизнь впереди.

Прищурившись, Хродмар старался разглядеть пристроившуюся рядом незнакомку. Еще во время болезни он неосознанно замечал светлую тень, бесшумно скользившую вокруг и склонявшуюся над ним. Но тогда ему было не до того, и он не задавался вопросом, кто она такая. Даже сейчас стройная, красивая девушка с золотистыми волосами, такая невозмутимая и деятельная среди больных и умирающих, казалась скорее видением, чем живым человеком.

И Хродмар вдруг подумал, что хорош же он был, валяющийся здесь, весь залитый гноем. Когда-то давно – в прошлой жизни, той, что была до болезни, целую вечность назад, – он носил прозвище Щеголь. Никто во всем Аскефьорде не одевался так красиво – в вышитые рубахи, цветные плащи с каймой, и даже ремешки на башмаках у него были цветные, то красные, то зеленые. А теперь он, Хродмар Щеголь, наилучшим нарядом почитает собственную кожу, которая больше не причиняет ему мучительных страданий при каждом движении. Хочешь – подними руку, хочешь – повернись на другой бок. Можно даже попытаться встать – только голова еще кружится от слабости. Раньше Хродмар не знал, какое это счастье – свободно распоряжаться собственным телом.

– Поешь кашки, – ласково повторила девушка и прикоснулась губами к ложке, еще раз проверяя, достаточно ли каша остыла. – Скоро тебе зверски захочется есть.

Хродмару было стыдно, что она обращается с ним как с новорожденным. Ему хотелось бы предстать перед ней одетым и умытым как следует! Но, по правде сказать, сил у него было не больше, чем у младенца.

Постепенно до него доходило все то, что она ему рассказала. Они в гостях у Фрейвида Огниво, хёвдинга Квиттингского Запада. И эта девушка – его дочь! Именно гостеприимству Фрейвида они обязаны тем, что в эти страшные дни у них были приют и помощь. А ведь совсем не так им стоило бы предстать перед этими людьми!

Но девушка, ничего этого не замечая, поднесла к его губам ложку с кашей.

– Надо есть! – с мягкой властностью, как мать ребенку, сказала она. – Ты же хочешь скорее выздороветь и отправиться домой? Должно быть, твоя мать заждалась. То-то будет радости, когда она увидит тебя!

Да, хотя бы мать ему обрадуется. Пусть он и явится домой, не выполнив поручение конунга…

С этого дня Хродмар стал быстро набираться сил. Ясность сознания вернулась к нему, он стремился поскорее встать на ноги и приобрести достойный вид, чтобы разговаривать с Ингвиль стоя или сидя, но не лежа. Моди заметил, что, когда дочь Фрейвида находится в землянке, взгляд его племянника почти не отрывается от нее, и сердце ярла ликовало: это был несомненный признак победы над хворью. Лечебные травы сделались не нужны, и лучшим лекарством для Хродмара стала она сама и ее присутствие.

Теперь дни не казались Хродмару одинаковыми, каждый день знаменовался новой победой. Он уже мог садиться, есть без посторонней помощи, мечтал о том, чтобы выбраться из землянки. Через открытый вход он слышал поблизости шум моря и стремился увидеть его, как стремятся к встрече с дорогим человеком.

Однажды Хродмар проснулся от того, что Ингвиль мягко погладила его по лицу. Открыв глаза, он повернулся и поймал ее руку. И сейчас он вдруг впервые ощутил себя не больным, над которым склонилась сиделка, а просто мужчиной, которого разбудила милая ему девушка.

– Вставай! – прошептала Ингвиль, стараясь не тревожить других, у кого было меньше сил. – Вставай и пойдем. Моди поможет тебе.

– Куда? – прохрипел Хродмар.

– Она говорит, что сегодня День Высокого Солнца! – прошептал ему Моди. – А эту деву очень даже стоит послушать! Поднимайся.

Хродмар удивленно покосился на дядю – тот был воодушевлен, как будто ждал чего-то очень хорошего и радостного. Моди помог ему надеть рубаху и штаны, поднял его и повел к выходу из землянки.

За порогом Хродмар сел на бревно и, закрыв глаза, прислонился спиной к стене. Рассвет только занимался, но свет и воздух оглушили его. Однако они же показались ему лучше всех сокровищ – ведь он мог бы никогда больше не увидеть их!

Открыв глаза, Хродмар жадно взглянул на море. Оно мягко покачивало мелкие волны на всю ширь, сколько хватало глаз, ясное и равнодушное к людским горестям, но Хродмару показалось, что море улыбается ему, тоже радуется новой встрече.

Но чего-то не хватало. Ингвиль нигде не было.

– А где… – начал Хродмар, оглядываясь.

Моди его понял.

– Вон, посмотри! – Он показал куда-то в направлении моря. – Ради этого стоило выбраться из норы, а?

Хродмар проследил за его рукой. На берегу, чуть в стороне, он увидел большой черный камень, стоячий валун. А на самой вершине валуна виднелась стройная фигурка девушки с распущенными золотистыми волосами. Подняв руки навстречу солнцу, она стояла, как будто собиралась взлететь. И сейчас Хродмар со всей остротой и силой ощутил счастье от того, что выжил и будет жить. Все это – море, небо, солнце и девушка, похожая на валькирию-лебедя из старинного сказания, – казалось заново развернувшимся перед ним полотном жизни и всех ее сокровищ.

Глава 4

На праздник Середины Лета в Прибрежный Дом съехалось много гостей. Еще накануне к мысу подошел большой корабль под красно-синим парусом, с волчьей головой на штевне, выкрашенном в красный цвет. На носу корабля стоял рослый мужчина лет тридцати с красным плащом на плечах. Это был Грим Черная Борода, брат королевы Даллы. Стюр конунг прислал его за Виги, которого Грим ярл после праздника должен был отвезти к отцу.

Весь день у Ингвиль не было времени передохнуть: с утра готовили угощение для пира, в полдень Фрейвид с гостями и домочадцами приносил жертвы богам, жертвенной кровью кропили стены дома и постройки усадьбы, оружие, сети – все, от чего зависело благополучие людей и что нуждалось в благословении богов. А они с матерью и служанками тем временем приготовили дом к приему гостей: усыпали пол нарезанным тростником, на бревенчатых стенах развесили тканые ковры. Боги, великаны, герои древних времен смотрели со стен на богато накрытые столы, на серебряные кубки и чаши, на бронзовые и медные блюда, ярко начищенные и сиявшие, как маленькие солнца. Для самого Фрейвида был вынут из сундука старинный золотой кубок с красными полупрозрачными камешками, вправленными в затейливый узор и мерцавшими, как багровые угли. Говорили, что этот кубок происходит из приданого той самой Синн-Ур-Берге и приносит мудрость и справедливость суждений тому, кто из него пьет.

Не меньше двух сотен гостей разместилось за длинными столами вдоль стен. Грим Черная Борода, как самый почетный гость, сидел напротив хозяина. К удивлению Ингвиль, Грим оказался знаком с Моди.

– Как, Золотая Пряжка, ты еще здесь? – воскликнул он, увидев фьялля среди гостей за столом. Ингвиль пробрало нехорошее предчувствие: Черная Борода не славился учтивостью, зато стал очень заносчив после того, как выдал сестру за конунга. – А я думал, ты давно уплыл домой, под защиту вашего Рыжебородого и его козлов[12].

– Не забывай, Грим ярл, что ты говоришь с моим гостем! – веско произнес Фрейвид. – А все мои гости вправе рассчитывать на уважение.