П — Пионерия
Торжественно украшенный зал. Одетые в белые рубашки десятилетки. Горят глаза, сердца колотятся в груди. У всех предвкушение чего-то значимого и особенного. Чувство настолько сильно, что обычно непоседливые дети стоят не переговариваясь. Вот раздаются звуки горна, и под барабанную дробь вносится красное знамя…
Затем гулким эхом разносятся по залу слова клятвы: "перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться…" И уже не помнишь, когда и как перед тобой появляется пионервожатая. Зачастую девчонка-студентка, но тогда казавшаяся такой взрослой и основательной, чтобы повязать отутюженный красный галстук. Так в жизнь каждого советского мальчишки и каждой советской девчонки приходила пионерия.
Спросите любого, чье детство прошло в 1960-70 годы: день принятия в пионеры много памятнее даже торжественных выпускных вечеров! Как бы смешно и наивно не показалось это сегодня, но тогда "принятие в ряды пионерской организации" было событием действительно волнующим…
Теперь, спустя десятилетия, одни вспоминают свое пионерское детство как бесконечную круговерть формальных мероприятий, простиравшихся от торжественных линеек до нескончаемого сбора металлолома. Другие говорят о незабываемых возможностях испытать себя, почувствовать взрослыми и значимыми, например, проявляя заботу о пожилых людях в отряде тимуровцев. Или рассказывают, как обнаружили свои таланты, возясь с "подшефными" малышами или выпуская стенгазету. Третьи ностальгируют о пионерских лагерях, фантастически насыщенная "дневная и сумеречная" жизнь которых подчас дала бы фору хваленому Хогвартсу вкупе с Гарри Поттером & Ко.
Вот и получается, несмотря на некоторую обезличенность самой пионерской организации, похожие воспоминания о том, как "был в пионерах" вряд ли сыщешь. Может это происходит потому, что одинаковым детство было только внешне, да на поверку люди оказались разными, оттого так неодинаково и видится прошлое. Впрочем, именно воспоминания самые беспристрастные оценщики и судьи человека. То, что мы старательно прячем внутри, со временем обязательно выходит наружу…
Так чем же была пионерия, если опустить проговоренные много-много раз байки из нашего детства? Почему мы вспоминаем ее до сих пор, что она привнесла в нас, многие из которых сегодня уже сами стали дедушками и бабушками?
Тот, кто до сих пор считает, что пионерия была лишь инструментом политического воспитания детей, безнадежно застрял в постперестроечном времени. И повторяющие, словно мантру, ироничное "взвейтесь до развейтесь", недалеко ушли от булгаковского дурачка Иванушки Бездомного. Если бы это было действительно так, то большинство бывших советских детей оставались бы убежденными коммунистами до сей поры.
Пионерия в СССР была куда больше, чем детская политическая организация, она переросла и своих создателей, и пришедших им на смену идеологов, потому что незаметно для себя самой превратилась в настоящую школу жизни. Причем в самую первую, в которой все было исключительно всерьез.
Детей в пионеры принимали десяти лет от роду, в возрасте, когда и самые нечуткие сердца еще не покрылись коркой цинизма и лицемерия. Когда человечек только становится человеком и все еще смотрит на мир, как на чудо.
Как убеждала и вдохновляла нас тогда искренность и самоотверженность взрослых! Как оглушал формализм, как отталкивало начетничество!
Каждый выносил из своей пионерии то, что оказалось ему по силам, проявляя в себе те качества, которые более всего были свойственны его природе.
Юный барабанщик, юный барабанщик, Он стучит, как сердце, — тук-тук-тук, Поднимает флаги пионерский лагерь, Юный барабанщик на посту.
Дальние дороги, близкие тревоги, Заклубились тучи впереди. Ты уже не мальчик, храбрый барабанщик, Сверстников на подвиг выводи!
А вокруг кликуши, маленькие души, И кричат и шепчут все они: — Барабанщик старый, запасись гитарой, Барабан не моден в наши дни…
Пионерская жизнь, занимавшая изрядную долю детского организованного времени, становилась и учебником, и семинаром, и практическим руководством постижения себя и других людей. Только оказавшись лицом к лицу, не спрячешь от пристальных глаз ни хорошее, ни дурное, потому что коллектив просвечивает нутро как рентген.
Пионерский возраст длился всего ничего, с 10 до 14 лет, но за это время учил многому: быть неравнодушным, честным, открытым для людей. Бороться за правое дело. Понимать, что тебе все по силам. И быть достойным светлой памяти героев своей Родины.
Р — Робот
Советский человек был ярым приверженцем идей научно-технического прогресса. Поэтому свое будущее предпочитал связывать с триумфальным внедрением автоматизации и роботизации во все сферы хозяйства и жизни. Кнопки, тумблеры, мигающие лампочками пульты управления — в таком виде представлялось большинству научно-техническое завтра.
Истоки технического мировоззрения восходят к планам ГОЭЛРО и пятилеткам индустриализации, но для детских умов 1960-70х они, безусловно, связаны с эрой советской космонавтики. И если взрослые представляли будущее вариациями технократического гуманизма, то дети о "роботизированном завтра" попросту грезили. Совсем как герой Сережи Сыроежкина из популярнейшего фильма "Приключения Электроника". Помните песенку?
До чего дошел прогресс! До невиданных чудес: Опустился на глубины и поднялся до небес. Позабыты хлопоты, остановлен бег, Вкалывают роботы, а не человек! До чего дошел прогресс! Труд физический исчез, Да и умственный заменит механический процесс…
На первый взгляд может показаться, что подобные мечты продиктованы обычным человеческим эгоизмом, стремлением переложить груз повседневных забот на безропотные механические плечи. Этакая реинкарнация идеи "скатерти самобранки" на научно-техническом базисе. Однако, советское понимание прогресса было куда более гуманистически глубоким сегодняшнего восприятия "модных девайсов и навороченных гаджетов". Да и у самых обычных, простых и незамысловатых людей тунеядцы и потребители никогда не вызывали симпатий, какими бы удачливыми они не были. Советский народ был действительно тружеником, привыкшим превозмогать невзгоды и добиваться благополучия своими руками.
Новые технологии воспринимались как возможности раскрыть собственные лучшие качества. Техника была всего лишь инструментом, благодаря которому советский человек исследует природу и творит новый мир, раздвигает границы, делая невозможное — возможным. Такой взгляд на науку и технику прививался десятилетиями целой плеядой выдающихся ученых, испытателей, первопроходцев: Циолковским, Вернадским, Шмидтом, Чкаловым, Гагариным…
Оттого и советские роботы мыслились скорее как "братья по разуму", представая в образе друзей и помощников, непременно обладающих ранимой сущностью и высокими моральными принципами. Как чересчур человечный герой фильма "Его звали Роберт" (1967 год) или меланхоличный робот Вертер из "Гостьи из будущего" (1984 год).
Наши роботы в отличие от их андроидов и умных машин никогда не замышляли тотального истребления человечества, не использовали свои способности для того, чтобы "крошить плохих парней" и не жаждали превратиться в обладающего тотальным контролем "Большого брата". Они хотели стать людьми. И помогали окружающим найти под наносной шелухой бравады и эгоизма, лучшее в своей душе. Стать Человеком с большой буквы.
Теперь не доверяют, как прежде, чудесам. На чудо не надейся, судьбой командуй сам. Ведь ты — человек, ты и сильный и смелый. Своими руками судьбу свою делай, Иди против ветра, на месте не стой. Пойми, не бывает дороги простой.
В "Приключениях Электроника" футуристический конфликт мировоззрений показан особенно остро. Поразительно, что именно в детском фильме была так однозначно проведена грань в понимании искусственного интеллекта и предназначении высоких технологий в судьбах человеческих у нас, в Советском Союзе, и у них, "за бугром". В осознании того, что техника не панацея цивилизации, а лишь лакмусовая бумажка самого общества…
Пытаясь завладеть уникальным роботом, глава гангстеров Стамп все время пытается понять, где же у Электроника спрятана кнопка, позволяющая использовать его как заблагорассудится.
Невдомек было хитрому "забугорному" главзлодею, что в отличие от их терминаторов и робокопов, у советских роботов такая кнопка попросту была не предусмотрена. Более того, она была социально и классово чужда. Потому что наши роботы программировались дружбой, а бесперебойным источником их питания были не литиевые батарейки, а человеческая доброта.
