ли вы, спустя столько лет, решили позвонить, дабы извиниться. Или, всё же? — лесник многозначительно недоговорил.
— Извиниться в том числе, — Юрий не стал отпираться. — Но в первую очередь мне хочется добраться до Вельшино, глянуть на него.
— Зачем?
— Видите ли, — от собственной неуверенности Юрий прикусил губу и опустил глаза, как же сложно бывает подобрать нужные слова, — мне упорно кажется, будто мои родители и прочие родственники до сих пор живут в Вельшино, будто деревня не умерла и до сих пор здравствует. Отец Кондрат, это наш священник, до сих пор пугает меня. Понимаю, это звучит глупо, — Юрий смущённо улыбнулся, — но мне и в самом деле нужно глянуть на Вельшино, чтобы убедиться…, — в свою очередь Юрий многозначительно недоговорил.
— А! Так ты, это, недобиток, — воскликнул Егор Назарич.
— Он самый, — Юрий кивнул в ответ.
Работа на Иртунском деревообрабатывающем комбинате отучила Юрия обижаться на прозвище «недобиток» Так уж получилось, что именно так, с подачи газетчиков, стали называть всех тех, кто полвека назад бежал от системы, бежал от «Благодатного мира», в глухие леса и горы. Стыдно признаться, но больше всего Юрия задевает тот факт, что «недобитков» больше нет. Власти переловили всех, и всех скопом отправили в «Благодатный мир». А прозвище «недобиток» так и осталось в памяти жителей реальности.
— Слушай, это не о тебе, случаем, не так давно во всю трубили СМИ? — Егор Назарич чуть пригнул голову. — Это ты всё же сумел вернуться из «Благодатного мира»?
— Я, — коротко ответил Юрий.
За три недели физической реабилитации Юрий успел привыкнуть именно к такой реакции людей. Да и как оно может быть иначе, если подавляющая часть жителей реальности уверена, будто хода из «Благодатного мира» нет в принципе.
— Вот что, — лесник первым нарушил неловкое молчание, — как я уже говорил, гостевой домик расписан на месяцы вперёд. Но если не откажешься переночевать в палатке, то добро пожаловать.
— Если в ней достаточно тепло и не надоедают комары, то я согласен, — ответил Юрий.
— Не надоедают, — заверил лесник — Как раз для подобных случаев у нас предусмотрена палатка. Но не обычная туристическая, а более основательная и просторная из толстой прочной ткани. Она разворачивается не на голой земле, а на специальной деревянной подставке. В ней даже электричество имеется и обычная кровать. Правда, палатке всё равно далеко до гостевого домика.
— Всё равно сойдёт, — Юрий улыбнулся.
— Тогда с тебя тысяча рублей. И заметь, — Егор Назарич поднял указательный палец, — эта поездка на две ночи и три дня. Я сам встречу тебя на вокзале в Тавде. Плюс питание и экспедиция в Вельшино. Если хочешь, могу организовать рыбалку, либо экспедицию по нашим владениям. Давай, соглашайся. Моя Галя из лесной дичи такие вкусности готовит, язык проглотишь. Это тебе не фабричные курочки и гуси. И чай на лесных травах. А к нему варенье. Ну и, — лесник хитро прищурился, — эксклюзив от меня лично — домашняя водка на кедровых орешках.
Тысяча рублей… Юрий задумался, смартфон задрожал в левой руке. Не так давно для него это была бы очень серьёзная трата. Но, с другой стороны, виртуальную капсулу удалось продать за три тысячи настоящих рублей. И всё это сверх «подушки безопасности» из двадцати тысяч. Так почему бы, чёрт возьми, не потратить лишние деньги на экологический туризм? Поездка за город, две ночи и три дня, питание и экскурсии.
— Хорошо, я согласен, — ребром ладони Юрий рубанул воздух.
— Отлично, — тут же отозвался лесник. — Сейчас я сброшу тебе счёт для оплаты. Ещё вопросы будут?
— Да, — Юрий кивнул. — А где находится Тавда?
— А, это, — изображение на смартфоне дрогнуло, — районный центр в трёхстах шестидесяти километрах на северо-восток от Екатеринбурга. Кстати, а ты где находишься?
— Как раз в Екатеринбурге, в Центральной областной больнице. Меня как раз выпишут завтра утром.
— Всё один к одному, — обрадовался Егор Назарич. — От Екатеринбурга до Тавды ты легко доберёшься на поезде или на автобусе. А там я уже встречу тебя прямо на вокзале.
— А почему именно Тавда? — спросил Юрий.
— Это ближайший город к нашей усадьбе, — охотно пояснил лесник. — Именно с его вокзала я обычно забирают гостей. Ну и мы сами регулярно наведываемся именно в Тавду по делам и за покупками.
— Хорошо, договорились, — произнёс Юрий. — Присылайте реквизиты.
— Договорились, — словно эхо отозвался лесник. — Жду тебя завтра на вокзале.
Изображение лесника на экране смартфона пропало. Вот так неожиданно получилось совместить приятное с полезным, небольшой отпуск с глупым делом, от которого может быть реальная польза. Ведь и в самом деле с некоторых пор Юрия преследует призрак Вельшино. Всё кажется, будто сейчас распахнётся дверь в Главное меню, а там и вход в базовую локацию «Вельшино». Конечно, глупость несусветная, но, на удивление, живучая. Прежде, чем обратиться за помощью к дипломированному мозгоправу, Юрий решил сам глянуть на реальное Вельшино. Ведь элементарный здравый смысл подсказывает, что родная деревня давно умерла. Да и дипломированный мозгоправ с высокой вероятностью посоветует сделать то же самое.
Коротко звякнул смартфон, Юрий тут же склонился над экраном. Лесник, как и обещал, прислал реквизиты для оплаты. Юрий тут же перечислил тысячу рублей. Пусть люди заодно заработают. Да и было бы глупо с его стороны рассчитывать на бесплатный поход в Вельшино. А добираться до родной деревни самостоятельно и в одиночку — ещё более глупая идея, которая, в конечном итоге, обернётся ещё большими расходами.
Смартфон мягко опустился на прикроватную тумбочку. Юрий поднялся на ноги и остановился возле окна. Снаружи погода просто прелесть. Вон, даже знакомая ворона вновь сидит на берёзовой ветке и пристально пялится на него чёрными бусинками глаз.
Юрий потянулся всем телом и улыбнулся. И чего, спрашивается, он так разволновался? Егор Назарич вполне нормальный мужик. Он даже не стал крыть матом, когда Юрий сознался, что аж четыре года тайком подглядывал за ним с женой с противоположного берега Шушбай. Наверняка лесник до сих пор регулярно наведывается на тот подмытый бережок, на тот крошечный песчаный пляж. Хотя, конечно, Юрий прочистил горло, теперь он вряд ли уламывает жену заняться любовью прямо на песке. Да и вряд ли у супругов Кругликовых осталась возможность забраться в палатку и закрыть за собой вход. Дети, а их у лесовода трое, куда же без них. Хотя, Юрий тихо рассмеялся, своего первенца они точно заделали в палатке на берегу Шушбай.
Глубокий вдох, Юрий закрыл глаза. И медленный выдох… Впрочем, понятно, с чего это он так разволновался. Причём разволновался до такой степени, что почти две недели не решался позвонить леснику
