Стационарные батареи «А» из девяти 130-мм орудий и батарея «Б» из десяти 130-мм орудий были переданы в оперативное подчинение командиру 3-й гвардейской дивизии народного ополчения. Кроме этого, в оперативном подчинении командования 42-й армии находились и железнодорожные артиллерийские установки (пять 130-мм двухорудийных батарей). В составе 55-й армии было четыре 130-мм двухорудийных батареи. Остается добавить, что на участке 42-й армии еще действовали железнодорожные транспортеры 12-й и 19-й батарей.
После того как был получен первый опыт использования морской артиллерии для поддержки сухопутных войск, в целях экономии боезапаса главнокомандующий Северо-Западным направлением К.Е. Ворошилов отдал приказ о норме расхода боеприпасов морской артиллерии. Были установлены жесткие нормы, так, орудия калибра 305-мм могли делать не более одного залпа в 10 минут. Также запрещалось использовать морскую артиллерию крупного калибра по отдельным, точечным, целям[33].
По Плану обороны Ленинграда для уничтожения противника на ближних подступах к Ленинграду предполагалось привлечь морскую артиллерию в количестве 115 орудий (сюда не был включен крейсер «Петропавловск»), что, по расчетам, давало плотность около 50 орудий на километр фронта[34]. Откуда взялась такая плотность, трудно сказать, учитывая протяженность линии фронта.
Таким образом, к началу немецкого наступления подготовка к использованию морской артиллерии для поддержки сухопутных войск была завершена в Ленинграде. В Кронштадте большое количество вопросов еще не было отработано, и на участке вдоль Гостилицкого шоссе огонь морской артиллерии не мог использоваться с большой эффективностью. Оборудованные корректировочные посты здесь отсутствовали.
Главной проблемой была громоздкая схема связи, включавшая большое количество промежуточных звеньев. Большое количество проблем вызывали и сами радиостанции. Но самым существенным было то, что подобный вариант развития событий не отрабатывался перед войной, руководящие документы пришлось создавать практически с нуля. Со стороны флотского руководства много нареканий вызывали действия сухопутных начальников, с трудом представлявших себе возможности морской артиллерии. Тем более что сами корректировщики не прикреплялись к конкретным частям в секторе своего корабля, а действовали в их полосе независимо, получая указания только от своих офицеров связи. Никаких дополнительных документов об организации взаимодействия обнаружить пока не удалось, не упоминаются они и в отчетах. Таким образом, ни о какой оперативности выполнения заявок на открытие огня и речи быть не могло.
Таким образом, за июль – август 1941 г. была проведена гигантская работа по строительству укрепленных рубежей южнее Ленинграда. Как проявили себя войска в сентябрьских боях и какую роль сыграли укрепления в крайне напряженной и жестокой борьбе, мы с вами увидим дальше.
В нашей работе действиям авиации будет уделяться минимальное внимание. Действиям советской и немецкой авиации посвящен ряд работ, и в данной работе будут рассматриваться в основном, именно боевые действия сухопутных войск. Однако стоит отметить, что противник имел значительное численное превосходство именно в количестве ударных самолетов, особенно пикирующих бомбардировщиков.[35]
Теперь пора вернуться немного назад, для того чтобы рассказать о том, как была установлена сухопутная блокада Ленинграда.
Глава 2. Установление сухопутной блокады Ленинграда
Одним из самых важных эпизодов битвы за Ленинград является непосредственно само установление блокадного кольца. Начало блокады ознаменовало собой совершенно новый этапа борьбы на Северо-Западном направлении. Все последующие события битвы за Ленинград определялись именно этим фактом.
Итак, одним из существенных моментов для понимания ситуации вокруг Ленинграда к началу установления сухопутной блокады является наше знание тех конкретных задач, которые ставили перед собой немецкое командование и штаб Ленинградского фронта. Вплоть до нашего времени исследователи использовали достаточно ограниченный круг источников бывшего противника. Поэтому точная формулировка целей, которые преследовало немецкое командование, оставалась практически неизвестной. Знание этих целей и того, что в конце концов немцам удалось выполнить, а также что командованию Красной Армии удалось сорвать с помощью контрмер, позволяет заново пересмотреть ряд эпизодов. Также это позволяет ответить на вопрос, можно ли было в тех условиях не допустить блокады Ленинграда и собирались ли немцы форсировать Неву.
Источниками для данной работы в первую очередь стали немецкие оперативные документы, в частности, журнал боевых действий 122-й пехотной дивизии и приложения к нему, а также военно-историческая литература.
Вопрос, собирался ли противник форсировать Неву, обсуждается уже довольно давно. В отечественной исследовательской и мемуарной литературе можно найти массу упоминаний о попытках переправы.
Вильгельм фон Лееб
Касаясь событий, происходивших в ходе захвата противником Мги и Шлиссельбурга, переводчик Ю.М. Лебедев в своих комментариях к дневнику командующего ГА «Север» фон Лееба утверждает, что немцы отказались от переправы через Неву 5 сентября и в дальнейшем к этим планам уже не возвращались[36]. Однако несколько лет назад на русском языке наконец-то была издана работа американского исследователя Э. Зимке «Немецкая оккупация Северной Европы», где этому вопросу уделяется внимание в контексте финско-немецких отношений в ходе войны. И автор приходит к другому выводу. Подготовка к форсированию Невы велась, от выполнения этой задачи противник не отказался, но не смог ее осуществить[37]. Частично некоторые детали этой, к счастью, неосуществленной операции были опубликованы в хронике 20-й моторизованной дивизии, впервые увидевшей свет в 1997 г. и переизданной в 2010 г. Это уникальное издание представляет собой подневную хронику боевых действий дивизии в ходе Второй мировой войны. Помимо описания боевых действий там приведены приказы командира дивизии и вышестоящих органов управления. Именно здесь, практически впервые, приведены немецкие приказы, где одним из пунктов было обозначено форсирование Невы у Островков в районе железнодорожного моста[38]. Несколько удивляет то, что Ю.М. Лебедев, обладая первым изданием этой работы, предпочел «не заметить» этого факта в своих комментариях. Хотя несколько лет назад сделал перевод отрывка о захвате Шлиссельбурга из истории дивизии, который был опубликован в сети Интернет[39].
Причиной появления дивизии под Ленинградом было следствие решения о переброске в состав ГА «Север» дополнительных подвижных соединений из состава 3-й танковой группы. Именно им предстояло завершить окружение города.
Сроки переброски сил из состава 3-й танковой группы несколько раз изменялись. Однако после контрнаступления Северо-Западного фронта в августе 1941 г. было решено ускорить процесс передачи. В состав ГА «Север» для наступления на Ленинград передается 39-й моторизованный корпус. Корпус состоял из двух моторизованных и одной танковой дивизий. Ранее в составе 3-й танковой группы корпус прошел по Северной Белоруссии, вышел на подступы к Минску, участвовал в Смоленском сражении.
Основной ударной силой корпуса была 12-я танковая дивизия. Основу танкового полка дивизии составляли чешские боевые машины. Помимо этого, в дивизии на 21 августа насчитывалось 519 ручных и 70 станковых пулеметов, 75 8-см и 5-см минометов, 66 реактивных минометов, 30 37-мм противотанковых пушек, две 37-мм штурмовые пушки, 18 50-мм пушек, 19 75-мм пехотных орудий, 4 150-мм орудия. Артполк дивизии имел на вооружении 24 105-мм гаубицы и 8 150-мм гаубиц, а также 4 105-мм пушки К18. Личный состав дивизии насчитывал около 13 тыс. человек. Таким образом, уже ввод в бой одной этой дивизии мог обеспечить достижение очень крупного успеха.
Но кроме нее в корпусе насчитывалось еще две пехотные дивизии, оснащенные большим количеством автотранспорта. И если 18-я моторизованная дивизия войдет в состав 1-го армейского корпуса, то 20-я моторизованная дивизия будет участвовать в наступлении на Ленинград. В составе дивизии были два пехотных и артиллерийский полки. В составе артиллерийского полка было 24 105-мм и 12 150-мм гаубиц. Кроме этого, по 6 легких пехотных орудий имелось в роте каждого батальона. Это не считая минометов. Вдобавок каждая моторизованная дивизия была неплохо оснащена и автоматическим оружием, в первую очередь ручными и станковыми пулеметами. У командира каждой немецкой дивизии имелся сильный и мобильный резерв в виде истребительно-противотанкового дивизиона и разведывательного батальона.
