– Вернулись!
Не успела. Или все же… Есть шанс, ведь не станет же Полина с порога рассказывать Эрику о моих прегрешениях. У меня получится ее убедить! Всегда ведь можно сыграть отчаяние, а сегодня играть особо не придется. Эрика в ярости я боялась. Наверное, потому что видела, каким он бывает, когда по-настоящему зол.
И только через несколько секунд до меня дошло… Вернулись! Все ли?
В гостиной собралось много народа. И гомон стоял ужасный. Движение, будто муравейник, в который бросили тлеющую ветку. Голоса, лица. И я, затаив дыхание, стараюсь высмотреть одно – самое важное. Не вижу. Оттого страх ледяной коркой покрывает кожу.
А что, если…
– Ты как?
Эрик вынырнул будто из ниоткуда, и я отвела взгляд от толпы. Он смотрел благодушно, наверное, Полина еще не рассказала о Богдане. Я не смогла сдержать облегченный выдох.
– Нормально. Алла только…
– Знаю, – кивнул он. – Мы похороним ее с почестями.
Вряд ли они ей теперь пригодятся.
– Вы молодцы, – похвалил Эрик, потрепал по плечу и отошел – у него сегодня было много дел.
А я, наконец, увидела Влада. Он хорошо держался. Улыбался даже, а когда увидел меня, дал знак, что подойдет чуть позже.
Друга Полины они все же вытащили и привели в наш дом. Как только Эрик не противился? С трудом верилось, что он согласился приютить охотника.
Выглядел Андрей потрепанным. Лицо в ссадинах и кровоподтеках, заплывший глаз, сгорбленная спина. Он шел, опираясь на Влада, и Эрик провожал их неприязненным взглядом. Но Влад выглядел уверенным в том, что делает, а значит, охотник останется. А мне вспомнился другой – высокий, насмешливый, с мягкими губами и мятным запахом. Я представила, что это он будет ночевать у нас в доме, и жила вдруг откликнулась сладкой истомой. Или то была не жила?
Выбросить из головы! Я обернулась в поисках пророчицы.
Полину я поймала в коридоре, ведущем на кухню. Отличное место, особенно когда почти весь народ в гостиной. Темное. Укромное. Ты видишь всех, но тебя – почти никто.
– Не говори Эрику, – попросила тихо и поймала ее удивленный взгляд. Зрительный контакт улучшает внушаемость. Этой простой истине Влад научил меня, когда мы были подростками. В его способностях внушать что-либо другим я не сомневалась. Мои же пока были чуть выше нулевой отметки, поэтому я подкрепила зрительный контакт мольбой. – Он меня накажет. И перестанет уважать. Пожалуйста, Полина…
Она нахмурилась, но кивнула. И ладонь мою сжала, будто пыталась ободрить. Возможно, она и сама не хотела злить Эрика, а может, пожалела меня. Мотивы пророчицы в тот момент меня не волновали. Главное, она обещала, а Полина всегда держит слово.
Я проверила, как обстоят дела с телом Аллы. Обновила защиту на втором этаже. Распорядилась на счет комнаты для Андрея – чтобы подальше от Эрика и недалеко от тех, кто может прийти на помощь. Желательно было спрятать охотника на чердаке, но что-то мне подсказывало, что гостеприимством это назвать сложно. А еще Влад останется недоволен. Это в мои планы не входило, потому я решила поселить Андрея в заброшенной спальне на третьем. Комната была достаточно просторной, чтобы в ней жить, и прилично захламленной, чтобы несколько удовлетворить темную сторону Эрика. Это хороший правитель может приказать, и все послушают. Его же сестре приходится изворачиваться и искать компромиссы.
Уже совсем рассвело, когда я закончила. Влад ждал меня в коридоре. Опираясь о стену, делал вид, что изучает потолок, но, увидев, улыбнулся. И я, наконец, выкинула из головы все глупости.
Все, кроме одной.
– Отлично продержались, – похвалил он то ли меня, то ли Полину, хотя последней в коридоре и не было.
Впрочем, она была всегда. Везде. В каждом разговоре с Владом, даже если он ее и не упоминал. И я заметила, что в последнее время меня это раздражает.
– Нам повезло, – скептически ответила я. И губы потрогала, чтобы убедиться: повезло. Я жива. Несмотря на то, что встретилась с одним из убийц.
– Точно, – согласился Влад. – План был так себе. – А потом добавил уже мягче, и в голосе послышалась нежность: – Испугалась?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Немного. Один из них… подошел слишком близко. – Я увидела, как меняется его лицо, и добавила: – Все обошлось. Полина успела вовремя.
– И теперь он мертвый охотник, – довольно улыбнулся он.
– Он сбежал. Полина была… не в форме.
Я удивилась ноткам злорадства в собственной фразе.
– Он был так близко, и я подумала, что умру. Сразу вспомнился тот древний, который…
– Дашка!
Влад обнял меня, и из моего горла вырвался невольный стон. Я понадеялась, что Влад спишет его на последствия испуга, иначе я просто не смогу смотреть ему в глаза. Лара говорила, что переход из френдзоны в романтику – сложный процесс. Одно неверное движение, и можно потерять не только любовника, но и друга. Ларе я верила – она, в отличие от меня, в этих делах понимала.
– Однажды это тебя отпустит, вот увидишь, – прошептал Влад мне в волосы, и я кивнула, не сильно уже соображая, что там должно меня отпустить. Главное, чтобы он – самый важный в моей жизни человек – никогда не отпускал.
Я глотала его запах, обрывки дыхания, и вокруг трещал по швам привычный мир. Реальность плавилась и стекала медом по стеклянным стенам воображаемого колпака, под который я мысленно нас спрятала. Под этим колпаком сегодняшние события казались нелепыми и смешными. Оборона, охотники, поцелуй… Разве может какой-то охотник заменить эти ощущения? Разве может кто-нибудь заменить мне Влада?
А потом все кончилось. Резко и неожиданно. Лучший в мире мужчина отстранился, вновь превращаясь в друга, и заправил прядь волос мне за ухо.
– Выглядишь усталой. Иди, отдохни. Дела никуда не убегут.
Улыбнулся, но как-то нервно, и взялся за ручку двери в комнату, где отдыхал охотник. А затем посмотрел на меня и добавил:
– Отпусти лишнее и увидишь, насколько легче станет жить. Нужно уметь отпускать, Даша.
Влад оставил меня в коридоре, а я никак не могла отделаться от ощущения, что он имел в виду вовсе не комплексы, связанные с прошлой войной. Будто говорил о чем-то настоящем и настолько важном, что я должна была прочесть между строк.
О чем? И стоит ли это понимать?
Войдя в свою спальню, я переоделась и влезла под одеяло. Сны были обрывочны и сумбурны. Снился мне охотник, который улыбался и гладил меня по лицу. Странно, но во сне мне совершенно не хотелось ему мешать.
Во сне хотелось, чтобы он не останавливался.
Только вот сны с реальностью имеют мало общего.
Глава 4. Гектор
Мы потеряли еще двоих скади в ту ночь. Они погибли на вылазке, и их тела похоронили вместе с телом Аллы у источника племени на следующий день. Почти никто не плакал на похоронах, разве что Эльвира – она была слишком юна и никак не могла смириться со смертью. Целительницы вообще с ней плохо ладили. Элин дар – созидать и лечить, и смерть она всегда воспринимала болезненно. Остро. В отличие от меня.
Люди не всегда умеют плакать, когда больно – иная боль не выходит слезами. А слезы заменяются кое-чем другим – отпечатками где-то глубоко в памяти, маркерами, проявляющимися иной раз неожиданно, в ситуациях, сходных с той, что их породило.
Влад говорил, нужно быть гибким. И избавляться от прошлого, которое тянет ко дну. Я старалась. Говорила себе, что могу быть проще, циничнее. И принимать жизнь такой, какая она есть. Слабые места – это всегда мишень. Только сильные имеют право выказывать слабость.
Эрик имел. И с появлением охотника в доме стал раздражительнее. Особенно, когда Полина настояла на другой комнате для Андрея – более просторной, светлой и, что самое опасное, спальня эта находилась ближе к Эрику.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Брат злился. И злость эту выплескивал в мелочах. Пресный обед. Недостаточно крепкий кофе. Мятые простыни в гостевых. Мало полотенец. Плохо вымытый пол. Он не кричал – в привычку Эрика не входило орать на соплеменников, но иной его взгляд бывал острее брани. От взгляда такого хотелось спрятаться, убежать. Странно, что Полина не замечала этого. Или же не хотела замечать.
