Остаток дня прошел как по дурному сценарию. Пародия. Комедия, в которой все, кроме нее, знали свои реплики. Лейни отчаянно подыскивала какие-нибудь разумные слова, между тем как все происходящее казалось напрочь лишенным смысла.
Напротив нее, за столиком школьной столовой, битком набитой шумными и непоседливыми ребятишками, сидел человек, державший в своем доме дорогое бренди и владевший подлинником работы Лероя Неймана с его подписью и номерной биркой. Лейни стало еще неуютнее от того, что она прекрасно помнила эту литографию, которая висела над мраморным камином.
Дик уплетал пиццу, походившую на кусок резины, и водянистый салат с таким видом, будто это были кулинарные изыски в фешенебельном ресторане, и при этом улыбался, поглядывая на Лейни через заляпанный столик с пластиковым покрытием, заваленный подносами и мокрыми приборами. В центре стола, словно печальные часовые, стояли баночки с сахарином, засорившиеся солонки и раздраконенные дозаторы с бумажными салфетками. Однако Дик, по-видимому, чувствовал себя совершенно комфортно.
Он часто дотрагивался до нее, будто невзначай. Приносил, подавал, предвосхищал любое ее желание, пока она наконец не почувствовала, что ее терпение неумолимо подходит к концу и она готова взорваться. Лишь присутствие других учителей, которые зачарованно взирали на них, словно размечтавшиеся школьницы, удерживало Лейни от решительных действий, а то бы она с удовольствием опрокинула ему на колени поднос с едой и поглядела бы, как он тогда бы улыбался.
— Боже правый, — прошипел кто-то ей на ухо, — ты что, рехнулась?
— Что? — Лейни обернулась и увидела, что к ней подошли две самые одержимые охотницы за мужчинами: те пожирали Дика глазами, в то время как он раздавал ребятишкам мороженое.
— И ты его отпустила? Пусть даже на время?
— Детка, да я бы простила такому даже побои, лишь бы он оставался в моей постели.
— Классный мужик. Прямо то, что надо.
— Какого дьявола ты от него ушла? Да я бы на коленях к такому приползла.
Терпение Лейни лопнуло. Поверят ли они, если сказать им правду?
— Вообще-то я познакомилась с ним в застрявшем лифте, пребывая в истерике. Он отнес меня в свою квартиру, напоил бренди и сполна воспользовался ситуацией: раздел меня, уложил в постель и всю ночь занимался со мной любовью.
Коллеги посмотрели на нее как на помешанную.
— И что в этом плохого? — почти одновременно воскликнули они.
Ученики Лейни весь этот день были совершенно неуправляемые, взбудораженные предстоящими каникулами, а также появлением мужчины, который, по их оценке, мог соперничать с самыми крутыми героями их любимых телесериалов. К тому времени, когда прозвенел последний звонок, Лейни была совершенно истощена морально и физически.
Почему он здесь? Зачем ее искал?
— Готова, дорогая?
Она без нужды перекладывала бумаги на своем столе, пока последний ребенок не покинул класс. Теперь же порывисто обернулась к нему и выплеснула весь гнев, накопившийся за день.
— Я вам не «дорогая»! Прекратите меня так называть! Вообще прекратите со мной в таком тоне разговаривать! Зачем вы сюда явились? Как меня нашли и что вам надо? Я требую объяснений, черт побери!
— Я тоже! — парировал он. Собственная вспышка гнева поразила Лейни, и, вновь вернувшись к тактике враждебного молчания, она принялась судорожно запихивать вещи в сумку. Дик уже стоял рядом и предупредительно держал ее пальто. Ничего не оставалось, как принять его помощь. Он застегнул ей пальто до самой верхней пуговицы, пристально глядя в глаза и словно подстрекая к бунту. После чего она взяла сумку и они вместе вышли из класса и пошли по опустевшему коридору, пропахшему мелом, мастикой и рождественскими леденцами.
Выйдя на улицу, она направилась к автостоянке. Рядом с ее потрепанной малолитражкой соседствовал блестящий коричневый «Кадиллак». Нетрудно было догадаться, кому он принадлежит.
— Мистер Сарджент, я вам ничего не должна. Никаких объяснений. Ровным счетом ничего. Вы зря потратили время, приехав сюда, и я буду вам очень признательна, если вы оставите меня в покое. — Произнося эту блестящую финальную тираду, она отпирала дверцу машины. Теперь же с ледяным снисхождением взглянула на него в упор.
Он улыбался.
— До встречи у тебя дома. — И, легонько чмокнув Лейни в холодную щеку, обогнул ее машину и подошел к собственной. Распахнул дверцу, но, прежде чем забраться внутрь, обронил:
— Кстати, Лейни, не трудись от меня отрываться.
Я знаю, где ты живешь.
Чертыхнувшись, она с силой захлопнула дверцу, прокляла замерзший двигатель — чтобы завести его, потребовалась уйма времени, а по соседству между тем жизнерадостно урчал мотор «Кадиллака», — обругала школьный автобус, позади которого застряла на светофоре, и все это время кляла на чем свет стоит этого внезапно появившегося мужчину, который вознамерился разрушить всю ее жизнь.
Следом за ней он свернул на подъездную аллею, но каким-то образом умудрился первым очутиться на крыльце. Лейни с ужасом наблюдала, как он достал из кармана ключ и отпер дверь.
— Где вы взяли ключ?
— Заходи же, Лейни. Ведь холодно.
— Отвечайте! Откуда у вас ключ от моего дома? И будь я проклята, если войду в этот дом вместе с вами!
Устало вздохнув, он спустился по ступенькам обратно к ней.
— Чувствую, назревает спектакль. Тебе обязательно устраивать его прямо здесь? «Школьная учительница на лужайке перед собственным домом подверглась нападению со стороны душевнобольного жителя Нью-Йорка». Такие заголовки ты хочешь прочесть в завтрашних газетах? Или же все-таки будешь вести себя разумно и вместе со своим благородным гневом зайдешь в эту чертову дверь, пока я не внес тебя туда на руках?
Он своего добился. Она покорно побрела следом за ним, но, едва переступив порог, замерла как вкопанная. Посреди гостиной стояли два чемодана. На медной вешалке для одежды висел непромокаемый плащ. У торца кушетки стояла прислоненная теннисная ракетка. На журнальном столике лежал кейс.
Дрожа от ярости, она медленно повернулась к нему:
— Соберите свои вещи и немедленно покиньте мой дом.
— Мой дом. — Порывшись в кармане, он извлек оттуда какую-то квитанцию, которой помахал перед глазами Лейни. — Твой договор об аренде был заключен лишь на шесть месяцев. Обязательно напомни, чтобы я проконсультировал тебя по этим вопросам, Лейни. В любом случае он истекает в следующем месяце. Я внес плату за этот месяц, подписал новый договор — на шесть месяцев — и внес вперед всю арендную плату. Таким образом, по закону ты можешь вышвырнуть меня лишь до начала следующего месяца, когда истечет срок твоего контракта, однако я справился в коммунальных службах и выяснил, что ты уже два месяца не оплачивала счета — я их оплатил. Кроме того, внес плату за воду, телефон и вывоз мусора. По-моему, это дает мне право на месячное поселение.
