– Идём, Деррик!
Я схватил ошарашенного пирата за рукав и поволок его в самую гущу рынка.
– Эй, народ! – завопил я, стараясь перекрыть заклинания продавцов. – Кто хочет увидеть лучшего в мире укротителя диких козлиц и настоящего живого пирата? Подходи, не стесняйся, напирай, толкайся!
Я вытолкнул Деррика в центр мгновенно образовавшегося круга.
– Вот пират, который проплыл полсотни морей, участвовал в сотне сражений и вышел из них победителем! При абордаже испанского галеона он своими зубами загрыз девятерых!
Деррик оскалился и зарычал. Толпа отпрянула назад. А я продолжал голосить:
– Его попугай говорит на пятнадцати языках и ругается на тридцати! Вот послушайте!
Я схватил с ближайшего лотка мелкую рыбёшку и показал её попугаю, а потом сделал вид, что сам хочу проглотить.
– Дур-рак! – закричал попугай, хлопая крыльями. – Кар-рамба!
В толпе раздался хохот. Не теряя времени, я метнулся к продавцу посуды и схватил самую большую кастрюлю.
– А теперь – лихой пиратский танец! Деррик, жги!
Я изо всех сил заколотил по кастрюле, словно по барабану. Деррик схватил за руку какую-то высокую девицу и запрыгал с ней по площади. Над ними, не умолкая, кружил попугай.
– Кар-рамба! Сомбр-реро! Пор-рт-Ар-ртур-р!
Неистово колотя в кастрюлю, я побежал по кругу.
– Три дня мы пили – корабль потопили!
Два дня не жрали – от акул удирали!
До вас добрались – ни с чем остались!
Веселись, народ! Пляши, хохочи, отводи душу!
Лысый пьянчужка в длинной белой рубахе вывалился мне чуть ли не под ноги, но устоял и пошёл в пляс. Народ загибался от хохота, на мостовую летели монеты. Пьянчужка упал на колени и принялся торопливо их подбирать. Я оседлал пьяницу и стал лупить его пятками в бока.
– Вот так объезжают диких козлиц! Веселись народ, не жалей животов!
Монеты сыпались градом.
Денег хватило и на штаны, и на еду, и на выпивку. Пьянчужка увязался с нами, а Деррик прихватил с собой девицу. Рядом с рынком мы отыскали кабачок, из приоткрытой двери которого доносились умопомрачительные запахи. Хотя для нас с Дерриком после суточной голодовки даже свиное пойло пахло бы соблазнительно.
Я уже взялся за ручку двери, как вдруг увидел принцессу.
Одета она была во что-то нежно-зелёное и плыла над грязной мостовой, словно весенний листок на ветру. В тёмно-русых волосах сверкал тонкий золотой обруч. За принцессой, дробя каблуками гранит, вышагивали два плечистых амбала в золочёных кольчугах.
Зеваки расступались перед ними. Мужчины почтительно кланялись, а женщины приседали и шушукались.
Огромные зелёные глазищи взглянули на меня так кротко, что сердце моё лопнуло пополам. Только дверная ручка, за которую я уцепился, не дала мне рухнуть к её ногам.
– Деррик! – прохрипел я. – Кто это?
– Внучка короля Мозамбуни, принцесса Насти, – ответил вместо Деррика пьянчужка. Карманы его рубахи оттопыривались от монет.
Точно принцесса! Да ещё и Насти! Судьба, не иначе.
Сумасшедшее веселье всё ещё распирало меня. Это же мой бонусный уровень! А сейчас прямо передо мной маячил такой крутой бонус, что закачаешься!
Я поддёрнул новенькие белые штаны и направился прямиком к принцессе.
– Добрый день, Ваше высо…
– Куда прёшь? – рыкнул один из амбалов и огромной ладонью толкнул меня в грудь. Я отлетел в сторону, грохнулся спиной о стену дома и сполз на мостовую.
– Да как так-то? – страдальчески вопрошал я подбежавшего Деррика. – Почему не сработало? Чёртово Мироздание обязано было выполнить моё желание! Что за хрень?
– Остынь, Макс! – успокаивал меня капитан пиратов. – Подумай – где ты, а где принцесса! Пойдём-ка лучше в трактир. Выпьем, закусим. А если хочешь женщину – можно вернуться в переулочек к той сисястой. Деньги у нас есть.
– Не хочу сисястую, – я упрямо мотал головой. – То есть, хочу! Но принцессу хочу больше!
– Губу-то закатай! – посоветовал Деррик. – Сам посуди. Желающих много, а принцесса одна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы вернулись в кабачок. С горя я заказал столько еды и выпивки, что в глазах хозяина появилось неподдельное уважение. Деррик ел за троих, пьяница не отставал. Девица хихикала и норовила под столом погладить Деррика ногой, но всё время попадала мне по щиколотке.
В голове приятно шумело, по телу разливалась сытость. Довольная физиономия Деррика расплывалась в мутное бородатое пятно.
– Ещё вина! – заорал я через весь зал, но Деррик меня остановил.
– Хватит, Макс, уже поздно. Надо проводить Жанет домой. У неё очень суровые родители.
Дочь суровых родителей взвизгнула от предвкушения и в очередной раз заехала мне по щиколотке.
– Идём!
Мы расплатились и высыпали на улицу. Пьяница остался храпеть за столом.
Вечерело. Рыночная площадь почти опустела. Последние повозки с нераспроданным товаром исчезали в улицах, ведущих к городским воротам.
К серому зданию в углу площади, позвякивая кандалами, тянулась цепочка понурых людей. Её сопровождали четверо стражников.
– Кто это? – спросил я Деррика.
– Рабы, – пожал плечами пират.
– В Мозамбуни разрешено рабство?
– Не то, чтобы разрешено. Но разрешается покупать рабов, которых привозят из других мест, и делать их слугами. Когда слуга отработает свою стоимость – его отпускают на волю.
– А в чём разница? – удивился я.
– Слугу нельзя бить, – сказал Деррик. – Кроме того, его кормят три раза в день, дают одежду и крышу над головой. И немного денег. Но тут как повезёт. А ещё – один свободный день в неделю.
Я возмущённо покачал головой. Хотя… В том мире, где я свалился с моста, разве по-другому?
– Между прочим, многие крестьяне из Диких Краёв сами продаются в рабство. Им сытая жизнь слуги – за счастье. Отработал лет двадцать-тридцать на хозяина – и свободен. Хочешь – мастерскую открывай, хочешь – торговлей займись, или извозом. А то купи себе домик и доживай в сытости и тепле.
Деррик так настойчиво рекламировал мне прелести подневольной жизни, словно собирался продать меня самого.
– Слушай, Макс! – сказал Деррик. – Давай найдём тебе ночлег, а? У Жанет очень маленькая комната и только одна кровать. Ты точно не выспишься. А завтра утром я за тобой зайду.
– Не вопрос, дружище, – кивнул я.
Мы неторопливо брели по той же улочке, которой пришли на рынок. Деррик крепко придерживал Жанет. После наших посиделок у девицы заплетались ноги.
– Эй, красавчик! – раздался томный голос откуда-то сверху. – Не разжился деньжатами?
Давешняя красотка улыбалась мне из окна. Я невольно ухмыльнулся в ответ.
– Сколько возьмёшь за ночлег?
– За шесть седи моя кровать в твоём полном распоряжении до рассвета.
Ух, ты!
Затем она перевела взгляд на хихикающую Жанет и нахмурилась.
– Но с женщиной не пущу. У нас со своим нельзя.
Мы быстро подсчитали остатки денег. Вышло девятнадцать седи с мелочью. Я заулыбался в предвкушении. Желания продолжали исполняться.
6. Настоящая принцесса
Божественный запах защекотал ноздри.
– Подъём, Макс! Кофе почти готов!
Я с трудом разлепил глаза и чихнул.
– Ап-пчхи!
Любичка звонко расхохоталась.
– Да уж! Кавалер из тебя – хоть куда!
Я растерянно огляделся и осторожно пошарил рукой под одеялом – брюки были на мне.
– Я что, уснул вчера?
– Ага! – плечи Любички тряслись от смеха. – Галантный кавалер всю ночь храпел поперёк кровати и не дал бедной девушке выспаться. Учти – деньги я тебе не верну!
Где-то я уже это слышал. В прошлой жизни, кажется.
– Я храпел?
– Ещё как! И всю ночь бормотал: девяносто шесть, девяносто шесть, бонусный уровень. Я уже решила, что ты сумасшедший.
Любичка осторожно сняла джезву с крохотной жаровни и разлила кофе по кружкам. Запах бодрящей волной поплыл по комнате.
