Дорван скрылся за деревом сразу же, едва услышав скрип натягиваемого лука. Стрела свистнула так близко, что ему даже показалось, будто ее оперение задело лицо. Возможно, сам бог воинов Марох спас, в последний миг чуть подтолкнув руку стрелка и сбив ему прицел.
Высовываться из-за дерева не имело никакого смысла. Впереди открытое место — заросшая высокой травой поляна с редкими кустиками. Укрыться там невозможно, а шансов поймать стрелу более чем достаточно.
Так случилось с Тациром. Стрела вошла ему в левую щеку, выйдя наполовину из правой, выбив или раздробив по пути несколько зубов. И все же Тациру повезло — попади стрела чуть выше, в висок, или чуть ниже, в горло…
Дариус стрелять уже не мог: висевший за спиной тул принял на себя удар меча и теперь даже страшно представить, что случилось с его луком. Гонорт сам подставил под удар спину, видя, что не успевает ни отклонить его, парируя, ни просто уйти в сторону. На спине тул с луком и стрелами и мешок с необходимыми вещами, который Дорван не успел вовремя скинуть — слишком стремительно все произошло. И, как оказалось, не успел к счастью, ведь кожаная кираса от удара такой силы, что его повело далеко вперед, едва не бросив на колени, спасти бы не смогла. То, что находилось в мешке, тоже могло пострадать. Но Дариус спокойно расстался бы со всем этим добром, если бы пришлось скинуть мешок, уходя от погони. А вот лук жалко, причем очень.
Дариус весь обратился в слух. Главное сейчас — не пропустить момент, когда притихший враг попытается спастись бегством, чтобы приблизиться к нему на расстояние удара. Сейчас он сидит тихо, но надолго ли его хватит?
Где-то сбоку затаились Галуг и Бист, держащие луки наготове, чтобы поразить цель на звук.
«Шевельнись же, — мысленно обратился к врагу Дариус. — Не можешь же ты пролежать без движения вечность? Прими ее, наконец, свою смерть, нам давно уже следовало быть как можно дальше отсюда».
Причины для этого имелись самые серьезные, серьезнее некуда.
Справа от него сухо щелкнула тетива, посылая стрелу в заросли. Это Галуг, и он промахнулся. Звук вонзающейся в тело стрелы слишком характерен, чтобы его не услышать и не распознать с такого малого расстояния.
Дариус присел, не прекращая напряженно вслушиваться. Оторвал от рубахи валяющегося у его ног мертвого врага клочок почище и снова протер клинок. Когда и справа, и слева от него одновременно щелкнули тетивы, гонорт вскочил на ноги, бросившись с обнаженным клинком вперед. На этот раз ему удалось расслышать — стрелы свою цель нашли.
И действительно, притаившийся в кустах человек еще хрипел, но жить ему оставалось недолго. Со стрелами, вонзившимися в живот и в грудь, долго не живут.
— Прости меня, Ширла, и прими смерть в свою честь, могучий Марох, — прошептал Дариус, совершая акт милосердия.
Ширла, богиня жизни, очень не любит, когда убивают ее детей. В отличие от своего брата, бога войны Мароха. Но убить необходимо, иначе зачем они так надолго здесь задержались вместо того, чтобы быть уже далеко.
Ведь уцелей кто-нибудь из врагов — и все, до конца жизни жди, что в любой момент тебе в спину прилетит непонятно откуда взявшаяся стрела. Или кому-нибудь из повстречавшихся тебе людей не понравятся твое лицо, манера разговаривать, умение держаться в седле, да все что угодно, и хочешь ты того или нет, но тебе придется скрестить с ним свой меч в смертельном бою. Потому что люди, которых им пришлось убить, такие же наемники, как и они сами.
И произошло все это из-за Бора. Нет, как же все-таки прав оказался Ториан, заявивший о том, что не стоит брать Бора и Сегура. И как плохо, что Тор не смог настоять на своем мнении…
Встреча с ними произошла внезапно — оба отряда столкнулись нос к носу в узком проходе между песчаной пустошью и скалой с растущей на вершине одинокой разлапистой сосной.
Таких пустошей в Балинуйском лесу немало, по пути им попадалось три или даже четыре. А всего, по рассказам Бора, их десятки, если не больше. Очередную пустошь они каждый раз обходили далеко стороной, и вовсе не потому, что на песке могли остаться следы.
— Пески ядовитые, — рассказывал Бор. — Особенно в разгар дня, когда солнце их нагревает. Я видел тела смельчаков, пытавшихся их пересечь. И даже трупоеды не осмеливаются приблизиться к мертвецам. Так они и лежат, превратившись под солнцем в мумии.
Да и сами они наблюдали, что на пустошах ничего не растет, абсолютно ничего, даже одиноких былинок.
После каждого нового рассказа Бора о здешних местах Дариус мысленно проклинал себя за то, что взялся за этот контракт.
Казалось бы, и плата была предложена не слишком большая, и сам контракт его не устраивал, но не смог он отказаться, не смог — и все тут.
Онор Гамоль — именно так представился его наниматель. Человек с сумрачным выражением лица, черными глазами, усами и бородой, и сам он одет был во все черное. Даже голова его пряталась под черной бархатной шапочкой с кистью.
Единственное, что на нем выделялось блеском, — висящая на шее массивная золотая цепь с круглой бляхой, на которой виднелся знак ордена рыцарей Семилучевой Звезды. О порядках в ордене, да и о самих рыцарях рассказывали много страшного, всегда понижая при этом голос.
И все же Дариусу хватило бы мужества отказаться, если бы при разговоре не присутствовал еще один человек — барон Маридуис. Барон — очень весомый человек в Табалорне, и портить с ним отношения в планы молодого гонорта входило меньше всего.
Высокий, ростом едва ли не с Ториана, дородный, с холеной, расчесанной надвое бородой, барон находился в том возрасте, когда человек держится-держится и вдруг начинает стремительно сыпаться, все сильнее обнажая приметы старости (с подобным Дариусу сталкиваться уже приходилось). Маридуис во время разговора молчал. Но когда гонорт все же дал согласие, удовлетворенно кивнул: мол, ничего другого я и не ждал.
— Задание несложное, господин Дорван, — объяснял Гамоль. — Всего-то нужно направиться в Фагос, а вы уже там бывали, и передать сверток. Кому передать и что при этом сказать, вы узнаете сразу же, как только дадите согласие. Оплата такая же, как и при сопровождении в те места торгового каравана. В самом Фагосе, возможно, вам передадут что-то, что необходимо будет доставить мне. Где меня найти, по возвращении узнаете у господина Маридуиса. — (Барон в знак согласия важно кивнул головой.) — Итак, каков ваш ответ?
«Как будто у меня есть возможность отказаться, — подумал Дариус. — И почему именно я? Почему они не хотят воспользоваться королевской почтой? Почему онор Гамоль, наконец, не отрядит своих людей?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
