Немного поразмыслив, господин Дюдуа сказал:
– Это достаточно ясно… Корзина… Восемь отделений… С двенадцати до шестнадцати, то есть с полудня до четырех часов вечера…
– Но этот Л.-С., который будет ждать?
– В данном случае под Л.-С. должен подразумеваться автомобиль. Разве на языке спортсменов Л.-С. не означает лошадиную силу, то есть мощность мотора? Двадцать четыре часа Л.-С. – это автомобиль мощностью в двадцать четыре лошадиные силы. – Поднявшись, господин Дюдуа спросил: – Задержанный обедал?
– Да.
– А поскольку он не прочитал записку, о чем свидетельствует состояние сигары, вполне вероятно, что он только что ее получил.
– Как?
– Вместе с продуктами. Например, в хлебе или в картошке, откуда мне знать?
– Это невозможно. Нам разрешили приносить ему пищу только для того, чтобы заманить в ловушку. И мы ничего не нашли.
– Сегодня вечером мы будем искать ответ Люпена. А пока подержите его где-нибудь в другом месте, не в камере. Записку я отнесу господину следователю. Если он придерживается того же мнения, что и я, мы сфотографируем ее, и через час вы сможете положить в ящик такую же сигару, содержащую оригинал записки. Надо сделать так, чтобы у подозреваемого не возникло никаких подозрений.
Не без любопытства господин Дюдуа явился вечером вместе с инспектором Дьёзи в каптерку Санте. В углу, на плите, стояли три тарелки.
– Он ужинал?
– Да, – ответил директор тюрьмы.
– Дьёзи, будьте любезны, разрежьте на очень тоненькие кусочки остатки макарон и разломите этот хлебный мякиш… Что?
– Ничего, шеф.
Господин Дюдуа внимательно осмотрел тарелки, вилку, ложку, нож. Это был обыкновенный нож с закругленным верхом. Он повернул рукоятку налево, потом направо. И тут она поддалась и отвалилась. Рукоятка оказалась полой. Нож служил футляром для записки.
– Уф! – удивился он. – Вообще-то, это слишком просто для такого хитреца, как Арсен Люпен. Но не будем терять время. Дьёзи, отправляйтесь в ресторан и все выясните.
Потом он прочитал:
«Полностью полагаюсь на вас. Л.-С. будет каждый день следовать на небольшом расстоянии. Я пойду вперед. До скорой встречи, дорогая и обожаемая подруга».
– Ну, – воскликнул господин Дюдуа, потирая руки, – полагаю, дело в шляпе. Небольшое усилие с нашей стороны, и побег удастся… Это поможет нам сцапать его сообщников.
– А если Арсен Люпен ускользнет от вас? – с сомнением спросил директор.
– Мы задействуем как можно меньше людей. Однако если он проявит ловкость… Честное слово, тем хуже для него! Что касается шайки, то если главарь отказывается говорить, значит, заговорят другие.
В самом деле, Арсен Люпен не был разговорчивым. Вот уже в течение многих месяцев господин Жюль Бувье, следователь, старался изо всех сил, но напрасно. Допросы свелись к лишенным всякого интереса беседам между следователем и мэтром Данвалем, звездой адвокатуры, который знал об обвиняемом ровно столько, сколько знал о нем первый встречный.
Время от времени Арсен Люпен ронял:
– Да, господин следователь, мы согласны: ограбление банка «Лионский кредит», кража на улице Бабилон, выпуск фальшивых банковских билетов, дело о страховых полисах, ограбление замков Армениль, Гуре, Эмблевен, Грозелье, Малаки – все это на совести вашего покорного слуги.
– Тогда можете ли вы объяснить…
– Бесполезно. Я признаюсь сразу во всем. И даже в десять раз больше, чем вы предполагаете.
Это была вялотекущая война. Следователь прекратил набившие оскомину допросы, но, ознакомившись с двумя перехваченными записками, возобновил их. Каждый день в полдень Арсена Люпена привозили из Санте в прокуратуру в тюремной карете вместе с другими заключенными, и все они возвращались в тюрьму около трех или четырех часов.
Но однажды возвращение происходило в особенных условиях. Допрос других заключенных еще не закончился, и было принято решение отвезти сначала Арсена Люпена. Так он оказался в карете один.
В тюремных каретах, называемых в народе корзинками для салата, было десять отделений – пять справа и пять слева, двери которых открывались в общий проход. В каждом из них было сиденье, рассчитанное на одного узника. Таким образом, пять заключенных находились рядом друг с другом, но разделенные перегородкой. Сидевший в конце прохода стражник наблюдал за порядком.
Арсена Люпена посадили в третье отделение справа, и карета тронулась с места. Он понял, что они покинули набережную Орлож и сейчас проезжают мимо Дворца правосудия. Когда тюремная карета оказалась посредине моста Сен-Мишель, он осторожно надавил правой ногой на заднюю стенку своего отделения. Раздался щелчок, и она чуть сдвинулась в сторону. Он увидел, что находится как раз между двух колес.
Арсен Люпен застыл в напряженном ожидании. Карета медленно ехала по бульвару Сен-Мишель. На перекрестке Сен-Жермен она остановилась – там упала лошадь, запряженная в грузовую повозку. Движение застопорилось, возникла пробка из фиакров и омнибусов.
Арсен Люпен выглянул в образовавшуюся дыру. Рядом стояла другая тюремная карета. Он еще больше расширил проем, опустил ногу на колесо и спрыгнул на землю.
Кучер, увидев беглеца, сначала рассмеялся, потом попытался позвать на помощь, но его голос утонул в уличном гуле.
Арсен Люпен пробежал несколько метров по тротуару, затем остановился, перевел дыхание и осмотрелся, словно человек, который не знает, куда идти. Потом, решившись, сунул руки в карманы и с беззаботным видом прогуливающегося прохожего продолжил путь по бульвару.
Стояла прекрасная погода, благословенная осенняя пора. Кафе были переполнены. Арсен Люпен присел за столик на одной из террас, заказал кружку пива и пачку сигарет. Выпив пиво и не спеша выкурив сигарету, он закурил вторую, а после, поднявшись, попросил официанта позвать управляющего.
Когда управляющий пришел, Арсен Люпен громко, чтобы все слышали, сказал:
– Мне очень жаль, сударь, но я забыл бумажник дома. Возможно, мое имя настолько хорошо известно, что вы согласитесь выделить мне кредит на несколько дней? Меня зовут Арсен Люпен.
Управляющий уставился на посетителя, решив, что тот его разыгрывает. Но Арсен Люпен продолжал:
– Люпен, содержавшийся в тюрьме Санте, сбежал. Осмелюсь думать, это имя внушает вам полнейшее доверие.
И под громкий смех присутствующих он удалился. Управляющий даже не пытался его задержать.
Арсен Люпен пересек улицу Суфло и вышел на улицу Сен-Жак. Он шел спокойно, останавливаясь перед витринами и покуривая сигареты. На бульваре Пор-Рояль он, оглядевшись, направился прямиком к улице Санте. Вскоре показалось мрачное здание тюрьмы. Идя вдоль стены, Арсен Люпен добрался до дежурившего муниципального гвардейца и, сняв шляпу, спросил:
– Это и есть тюрьма Санте?
– Да.
– Я хотел бы вернуться в свою камеру. Тюремная карета потеряла меня по дороге, и я не хотел бы злоупотреблять…
– Послушайте, дружище, идите своей дорогой, и побыстрее, – проворчал гвардеец.
– Простите, еще раз простите, но моя дорога лежит через эту дверь. И если вы помешаете Арсену Люпену войти, вас ждут крупные неприятности, друг мой.
– Арсен Люпен?! Да что вы такое говорите?!
– Очень жаль, но у меня нет с собой визитной карточки, – сказал Люпен, роясь в карманах.
Изумленный гвардеец смерил его недоверчивым взглядом с ног до головы. Потом, не говоря ни слова, потянул за шнур звонка. Металлическая дверь приоткрылась.
Через несколько минут разъяренный директор тюрьмы ворвался в каптерку, возмущенно размахивая руками. Арсен Люпен улыбнулся.
– Полно, господин директор, не стоит лукавить. Сами посудите! Вы предусмотрительно поместили меня одного в карету и устроили дорожную пробку, видимо, решив, что я сломя голову помчусь к своим друзьям. А двадцать агентов Сюрте, которые сопровождали нас пешком, в фиакрах и на велосипедах? Нет, они хорошенько отделали бы меня! Из такой передряги я бы живым не вышел! Скажите, господин директор, может быть, вы на это и рассчитывали? – Пожав плечами, он добавил: – Прошу вас, господин директор, не стоит больше заниматься мной. В тот день, когда я захочу совершить побег, посторонняя помощь мне не понадобится.
На следующий день газета «Эко де Франс», которая, право же, становилась официальным летописцем подвигов Арсена Люпена (можно было подумать, что он стал одним из ее основных акционеров), во всех подробностях описала эту попытку бегства. Она сообщила буквально обо всем: о содержании записок, которыми обменялись заключенный и его таинственная подруга, о способах передачи этой корреспонденции, о пособничестве полиции, о прогулке по бульвару Сен-Мишель и даже об инциденте в кафе на улице Суфло. Как выяснилось, все усилия инспектора Дьёзи, который подверг официантов ресторана пристрастному допросу, ни к чему не привели. Зато стало известно об одной удивительной вещи, свидетельствовавшей о бесконечном разнообразии средств, к которым прибегал этот человек: карета, в которой везли Арсена Люпена, была ненастоящей. Члены шайки Люпена подменили одну из тех шести, что обычно обслуживали тюрьмы.
