Читаем без скачивания Клуб заграничных мужей - Мария Жукова-Гладкова

Я же быстро закрыла дверцу шкафа, огибая кровать и пробегая мимо тумбы, поставила на нее подсвечник, подлетела к окну, раскрыла, перемахнула через подоконник, оказалась внизу, снизу подпрыгнула, повисла на подоконнике, чтобы прикрыть раму. Мне это удалось, только не до конца, я плюнула и на первой космической рванула к калитке, за нее выпрыгнула и притаилась в ближайших кустах, где меня, сливающуюся с черной ночью в черных джинсах и куртке заметить бы не должны. Пока враги не бросились в погоню, я выхватила из кармана куртки фонарик и быстро послала два луча на второй, недостроенный, этаж, где прятались Верка с моим сыном, чтобы они примерно знали, где я нахожусь. В том, что я их не брошу в трудную минуту, они наверняка и так были уверены. Я же надеялась, что Афганца все-таки не понесет на второй этаж. Ну, а если понесет… Значит, сам виноват.

Алексей Петрович с компанией, по-видимому, грохот с улицы услышали. Да и как было не услышать – тут сейчас звуки разносятся во все стороны. По крайней мере, я лично услышала топот и вскоре увидела три фигуры, мелькающие в спальне, которую только что покинула. Голоса долетали отчетливо, так что я оказалась полностью проинформирована относительно их мнения о случившемся.

Когда любопытного молодца привели в чувство при помощи холодной воды, он сообщил начальству и приятелям, что на него только что набросилось привидение – или какая-то нечистая сила, проживающая в этом доме. Высказывалось также предположение относительно духа кого-то из убитых, так и витающего здесь: не прошло не то что сорока, а и девяти дней со дня кончины Толи и Славы. Мне доводилось слышать раньше, что подобные мордовороты – народ суеверный, но чтобы в такой степени…

Алексей Петрович тут же попытался найти логическое объяснение случившемуся, для чего (как я увидела, привстав в кустах) лично открыл шкаф, заглянул внутрь, не нашел там ничего интересного, затем в отличие от подчиненных быстро просчитал пути возможного ухода привидения или нечистой силы и направился к окну. Честно признаюсь: была мысль пальнуть из маленького пистолетика ему в плечо, чтобы побыстрее убрался отсюда и не мешал нашему отходу с Веркой и Сашкой, но я не была уверена, что Афганец после ранения сразу же рванет в клинику Рубена Саркисовича. Он, наоборот, как дикий зверь, может разъяриться и броситься в погоню, а уж тогда мне точно несдобровать.

Лешка, конечно, понял, как нечистая сила покинула дом, после чего быстро отошел от освещенного окна. Умница, соображает. Интересно, что он предпримет дальше?

Свет в спальне выключили и, судя по топоту по деревянному полу, комнату покинули. Куда пойдут дальше? Отправятся на поиски меня по окрестностям? Должны же понимать, что это практически нереально, никто не будет их ждать. Хотя я-то жду, тут же напомнила я себе, правда, не их, но это уже другой вопрос. На месте Афганца я, наверное, решила бы, что в шкафу прятался какой-то бомж, не успевший смотаться при подъезде их компании. Ну не рассчитывает же Лешка в самом деле встретить здесь меня? Да еще в компании с Веркой и сыном? Он, конечно, знает, что у меня в голове много червяков, но ведь не настолько же?

Как я поняла по звукам, парни из дома все еще не выходили: голоса на улице разнеслись бы во все стороны в ночной тишине, а так их съедали стены дома, да и ребята наверняка общаются теперь на три тона ниже обычного.

Прикидывая, что сделала бы на месте Афганца, я вдруг услышала, как на втором этаже тихонько приоткрылась рама. В ночи я не могла определить, кто высунулся из окна. Но куда вообще лезут Верка с Сашкой? Или они, находясь в доме, поняли, что молодцы собрались обследовать второй этаж, и решили, что вдвоем им против четверых, включая Афганца, не потянуть?

Создав довольно много шума, Сашка спрыгнул наземь со второго этажа, выразился так, что его родного дядю инфаркт бы хватил, но, к счастью, Костя находился далеко и даже не догадывался, чем мы тут заняты, а Сашка рванул к калитке. В это мгновение со второго этажа вниз прыгнула Верка, издала истошный вопль, а потом, продолжая вопить, на четвереньках поскакала вслед за Сашкой. Мне хотелось запустить в Верку каким-нибудь камнем, чтобы заткнулась, но камня под рукой не оказалось, поэтому я посчитала, что проще выскочить из укрытия Верке навстречу.

Сашка тут же меня заметил, хотел что-то молвить, я махнула рукой, сынок развернулся, и мы вместе бросились к Верке, которая, как я мгновенно поняла, подвернула ногу. Я очень надеялась, что в кости не окажется трещины. Мы с Сашкой подхватили Верку под руки и потащили в кусты. А из окна второго этажа уже свешивалась какая-то рожа, изрыгающая проклятия во все стороны. Мы на мгновение затихли в кустах. Верка не могла нормально передвигаться, мы не хотели создавать лишнего шума, решив послушать, что собираются делать молодцы: они свои намерения высказывали вслух весьма своеобразным образом. Если опустить то, что они были намерены делать с нашими матерями (реально они могли это сделать только с Сашкиной, то бишь со мной, находящейся в непосредственной близости от дома), молодцы собирались отрезать кое-какие части тела «этим бомжам недостреленным». Я порадовалась, что о нашем истинном составе Афганец и компания даже не догадываются.

Верка тихонечко поскуливала, ощупывая ногу, парни же тем временем второй этаж покинули и спустились на первый, опять оказались в спальне, с которой у меня связано много приятных и неприятных воспоминаний, и принялись обсуждать, наказать им все-таки «этот бомжатник» или не стоит. Афганец склонялся к версии, что они среди домов бомжей не найдут, тем более те уже могли заскочить еще в один.

– Ладно, давайте потихонечку двигать, – предложила я шепотом. – Вера, на ногу вообще ступать можешь?

– Больно, – всхлипнула Верка. – Опять придется к Рубену ехать. – Потом она посмотрела на Сашку и спросила: – А ты чего, прыгнул – и хоть бы хны?

– Прыгать надо умеючи, – прошипел мой сынок.

Верка уже собиралась ему ответить, но я дернула ее за руку, приложила палец к губам и показала на дом. Инстинкт самосохранения у Верки пересилил желание огрызнуться, она просто легонько рыкнула, выразив таким образом мнение о моем ребенке. Я ей это спустила, мы с ребенком подставили Верке плечи и потащили ее по узкой грунтовой дорожке, надеясь кратчайшим путем добраться до машины. Я была почти уверена, что такие дорожки проходят между всеми участками, так что мы к «Саабу» должны выйти, не появляясь на шоссе.

Но то ли мы создали слишком много шума, то ли Афганец все-таки решил отправить двух своих типов на поиски бомжей – в любом случае мы внезапно услышали за своими спинами топот. Наши силуэты определенно заметили: дорожка прямая, мы не успели сигануть в кусты, тусклого света звезд оказалось достаточно…

У нас был один выход. Первой среагировала Верка, злая на парней как черт и готовая выплеснуть на них свой гнев. Не раздумывая, подружка скинула руки с наших плеч, выхватила гранату из кармана, вырвала из нее чеку – и запустила в парней.

Им крупно повезло: Верка бросала гранату, уже падая, так как не удержалась на одной ноге, поэтому траектория полета изменилась и орудие убийства попало в дом ни в чем не повинных граждан, возвышавшийся по левую сторону тропинки за нашими спинами. Парни показали хорошую реакцию – и тут же рухнули на землю, закрывая головы руками, мы втроем, признаться, тоже, правда, Верка уже и так валялась. Чуть-чуть полежав, мы втроем быстренько вскочили, Верка опять дико взвыла, но жизнь дороже ноги, и подружка, несмотря на боль, довольно резво поскакала вслед за нами, даже не опираясь на наши плечи.

За нашими же спинами продолжали падать щепки, а пламя объяло деревянное строение. Оглянувшись на бегу, я увидела, что молодцы тоже поднялись и драпают в противоположную сторону так, что у них только пятки сверкают. По всей вероятности, они решили, что лучше их честной компании побыстрее покинуть место пожарища.

Мы придерживались такого же мнения в отношении себя, добрались до «Сааба», скрытого в кустах, я плюхнулась за руль, Сашка рядом, а Верка улеглась на заднем сиденье, тихо подвывая. Я боялась только одного: как бы не встретиться на трассе с Афганцем. Он-то Веркину машину хорошо знает, поэтому я решила все-таки подождать несколько минут: пусть ребятки проедут, а тогда уже и мы тронемся.

– Что стоишь? – завопила Верка с заднего сиденья. – Я тут помру, пока ты соберешься с места тронуться! И почему вечно страдаю я! Насилуют меня! Стреляют в меня! Ноги подворачиваю я! А ты, Ланочка, сухой из воды выходишь!

Я повернулась к Верке с перекошенным лицом и напомнила про две мои взорвавшиеся машины, про то, как раскаленные куски железа падали мне на спину (если бы не моя любимая норковая шуба, от которой ничего не осталось, не сидеть бы мне сейчас с Веркой).

Подружка тут же напомнила мне, что с ней сделали чеченцы.

– Так вы сами были виноваты, тетя Вера! – взорвался мой сынок. – Если бы вы слушались маму…