впиваясь взглядом. В нём бушует смесь страха, боли, злости и мелкие вкрапления облегчения. — Никаких самостоятельных выходов за периметр забора.
Согласно киваю, утыкаюсь лбом в плечо и перемещаюсь к шее, оставляя невесомые поцелуи. Он даже не оделся, как был в футболке, так и примчался спасать. Успокаиваюсь в нём, растекаюсь, позволяю слабости полностью завладеть мной. За Киру на руках не волнуюсь. Мир подстрахует, позаботится, поддержит и её.
— Потерпи, малыш, ещё немного. Уложу тебя в кровать, накапаю пустырника, и отдохнёшь. О детях позабочусь, отправлю за Полиной, если что.
Он так и держит нас на руках, вылезая из салона и неся к крыльцу. Сейчас бесполезно говорить, что я могу справиться сама. Сама подняться по лестнице, сама добраться до кровати. Мир включил режим альфа-самца, и никакие силы не смогут вырвать меня из его хватки.
— Гар! Отгони машину в сервис. Пусть разберут на гайки, но установят причину отказа тормозов. Да, и позвони Элеоноре. Встречу перенести на неопределённое время. Позже сообщу день.
По пути в спальню Дамир раздаёт указание обслуживающему персоналу. Наполнить ванну и добавить расслабляющий набор солей, приготовить отвар и накапать в него пустырник, подогреть молоко и покормить Киру, отвлечь Глеба и не подпускать его к спальне. Все приказы исполняются мгновенно и беспрекословно. Отмуштрованная прислуга отлично знает, что медлить нельзя, когда хозяин в таком состоянии. Его зверь сходит с ума и пытается вырваться наружу. Встречаться с ним ни у кого желания нет.
Дверь в комнату открывает ногой, следом протискивается Зося, спеша подготовить купальню и свежее бельё. Мир опускает меня на кровать, выдирает из рук Киру, стягивает куртку, ботинки, и только после этого освобождает из комбинезона дочь. Она успокоилась по дороге домой, пригрелась между нами и теперь тихо лежит, чмокает губами, сводит бровки и ждёт еду.
— Ванная готова, — подходит Зося. — Могу я забрать Киру на кормление?
— Да, — отрывается от ребёнка Дамир. — Покорми и уложи спать. Веронике нужно отдохнуть.
Зося выходит, а Мир жадно набрасывается на меня, сдавливая до боли, жаля беспорядочными поцелуями и безостановочно твердя, как он любит, как он боится, как он умрёт, если со мной что-нибудь случится.
— Ничего со мной не случится. Ты всегда придёшь, успеешь, спасёшь. Ты же мой Мир, моя жизнь, моё сердце.
Глава 10
Дамир
— Мы не смогли доставить автомобиль в сервис, — отчитывается Гарыч, кривя разбитые мной губы. — Он взлетел на воздух через пять минут после того, как вы уехали.
— Не понял. Что значит взлетел на воздух? — кричу шёпотом, боясь потревожить девочек, которые совсем недавно уснули. Они перенервничали, испугались, перевозбудились и с трудом отпустили напряжение. Ника ворочалась и не могла найти место, а Кира капризничала и куксилась.
— Произошёл взрыв. Двоих парней задело. Митяй оказался ближе всех. Доставили в больницу в тяжёлом состоянии. Это не случайность, Мир. Покушение.
Гар виновато пялится в пол понимая, что его оплошность и недосмотр чуть не стоили жизни моей жене и ребёнку, а может расчёт был на то, что я поеду вместе с ними. Всем известна моя мания держать семью при себе и никуда не отпускать одних.
— Собери свежую информацию на недоброжелателей, конкурентов, обиженных, и проверь всех, имеющих допуск на территорию. Обработать машину могли только здесь.
— Сделаю, — кивает головой, разворачивается и устремляется к двери.
— Гар, — торможу его. — Ещё один прокол, и я забуду о годах твоей преданности.
Он уходит, тихо прикрыв за собой дверь, а я беру ручку и выписываю на бумагу все имена, вызывающие подозрение. Их не так много. С конкурирующими группировками разобрался, пока Ника выживала у Егора, новых, желающих бросить вызов не появилось. Остаётся рассматривать недовольных принятыми решениями и обделённых вниманием.
Список оказался не очень большим, но в него вошли и Шахим, и Элеонора, и Кротов, и пара бизнесменов, ужатых в территории и прибыли, и неизвестный, который вложил когда-то револьвер Виктории. В оплошность охраны борделя я не верил, сомневался, что сразу три человека забыли пристегнуть на цепь и закрыть дверь, а самое главное, напиться потом и заснуть. В конце концов они поплатились за раздолбайство, как и половина работающих там. Можно было бы спустить всё на тормозах, поверить в конец истории, но чуйка кричала, что это не конец. Кто-то слишком хорошо прятался, или приблизился совсем близко.
Доверие к ближнему кругу умерло вместе Маратом, доказав, что верить нельзя даже родным. Исключение составляет только дед Егор и Вероника, ну с натяжкой ещё баба Тоня, и то, пока она не пересекается с моими интересами.
Размышляя, не заметил, как пронеслось несколько часов, не услышал, как проснулась жена, не обратил внимание на шум, исходящий из коридора. Только щелчок открываемой ручки вырывает из воспоминаний, связанных с неприятными эпизодами. На пороге стоит Ника, держащая на руках дочь, а за её ногу цепляется сын, хитро улыбаясь мелкими зубками и предвкушая карусель, которую получает каждый раз, как удаётся пробраться в кабинет.
В такие моменты я строго свожу к переносице брови, грозно наступаю на парня, а затем подхватываю на руки, подбрасываю к потолку, переворачиваю вниз головой и кружу вокруг своей оси, громко смеясь и слушая счастливый визг. Правда, после карусели Глеб частенько икает, а жена смотрит на меня с укором, но радость сына превыше медицинских показаний и советов из интернета.
— Заработался? — улыбается малышка, заходя и прикрывая дверь. — Мы соскучились.
— И я соскучился. Где тут мой разбойник, зашедший в кабинет? — поднимаюсь, пересекаю комнату и хватаю хихикающую хитрюгу. По порядку следую привычному обряду, кошусь на Киру и понимаю, что скоро каруселить я буду с двумя.
Отвизжавшись, Глеб спрыгивает на пол и бежит к камину раскладывать поленья. Это ещё один момент нашей сложившейся жизни. Он устанавливает их домиком, я подпаливаю лучину и передаю своему маленькому мужчине для самостоятельного розжига дров.
— Ты как, малыш? Зачем встала? — обеспокоенно вглядываюсь в бледное лицо Ники и провожу пальцами по скуле.
— Поспала, отдохнула и чувствую себя хорошо, — склоняет голову, ластясь щекой о ладонь. — Выяснили что-нибудь?
— Пока нет, — целую
