И тем не менее, пока девушка пела, мысль об ангельском, неземном происхождении ее голоса и ее самой не выходила у него из головы.
Словно кто-то постоянно твердил ему об этом.
Она закончила первый куплет гимна.
Герцог продолжал слушать очень внимательно.
Он заметил, что и ребятишки все как один обратились в слух.
Она как будто зачаровывала их своим голосом, звучавшим в полной тишине.
Спев до конца, она улыбнулась, и герцогу почудилось, будто из-за туч проглянуло солнце.
— А теперь мы повторим все под музыку, — молвила девушка.
Она прошла вновь к органу, и дети без какой-либо команды встали на ноги.
Играя с тем же проникновением и изысканностью, — а именно это и привлекло герцога к церкви, — она вернулась к первому куплету гимна.
Но теперь ее голос вел за собой поющих детей, как Звезда Вифлеемская вела пастухов и волхвов к родившемуся Христу.
Они пели так, как могут петь только дети, — с той непосредственностью, которая не может не тронуть сердца слушающих.
Герцог понял теперь всю исключительность и необычность ее голоса.
Он был настолько чист и искренен, что для его описания подходило лишь одно слово — «ангельский».
Глава 3
Когда дети закончили пение, девушка вышла из-за органа.
— Очень хорошо! Приходите завтра в это же время, — произнесла она.
Дети вскочили — им не терпелось выбежать на волю.
Они прошли толпой мимо герцога, стоявшего в дверях, почти не замечая его.
Вскоре церковь опустела, и он медленно зашагал по проходу, туда, где девушка собирала нотные листы.
Она с удивлением взглянула на него.
Приблизившись к ней, он подумал, что она еще прекраснее, чем виделась на расстоянии.
— Добрый вечер! — сказал он своим низким голосом.
Улыбнувшись, она заметила:
— Значит, мне не показалось, будто кто-то стоял в дверях, пока мы пели.
— Сначала я услышал, как вы играете на органе, — признался он, — и подумал, что у вас — профессиональное ощущение инструмента.
Она засмеялась, и ее смех прозвенел колокольчиком под сводом храма.
— Мне очень лестно, но я начала играть в церкви только после смерти органиста. Мой отец, здешний викарий , не смог найти ему подходящей замены.
— Я уверен, никто не смог бы сыграть лучше, чем вы! — искренне сказал герцог.
Девушка бросила на него мгновенный смущенный взгляд, свидетельствовавший о том, что она не привыкла получать комплименты.
Затем, подумав о необычности его появления, она спросила:
— Могу я чем-то быть полезной вам?
— Я думаю, да, — ответил герцог, — и я хотел бы поговорить об этом с вашим отцом; я наверняка с ним встречался, когда он был назначен в этот приход.
Девушка оцепенела, как будто застигнутая неожиданной догадкой.
Придя в себя, она робко поинтересовалась:
— А вы не… Может быть, вы…
— Я герцог Мурминстерский, — представился он. — Проезжая по деревне, я услышал, как вы играете на органе.
Девушка присела в реверансе.
— Извините… меня, — вспыхнула она, — я… я не узнала вас.
— Почему вы должны были узнать меня?
Герцог пожал плечами и прибавил:
— Может быть, вы назовете мне ваше имя?
— Меня зовут Лавела Эшли, мой отец служит викарием в Малом Бедлингтоне уже девятнадцать лет.
— В таком случае, — заключил герцог, — он был назначен моим отцом, поэтому я не знаком с ним.
— Боюсь, папы нет сейчас дома, он отправился навестить заболевшего прихожанина, который живет не так близко отсюда.
Герцог на мгновение задумался.
— Я хотел бы, — наконец произнес он, — чтоб вы и ваш отец приехали завтра в Мурпарк, где я обсудил бы с вами обоими, что вы можете сделать для меня.
— Приехать… в Мур-парк? — тихо повторила Лавела Эшли.
— Около одиннадцати часов утра, — уточнил герцог. — У вас есть на чем приехать?
— Да… да, конечно… ваша светлость.
— Итак, я буду ждать с нетерпением вас, мисс Эшли, и позвольте еще раз заверить вас, что я наслаждался вашей игрой.
Лавела снова присела в реверансе, а герцог повернулся и зашагал к выходу.
Теперь он с удовлетворением думал, что нашел по крайней мере исполнительницу роли ангела в своем скетче.
Это именно то, что ему необходимо.
Шелдон Мур оседлал лошадь и поспешил домой, пока его не застигла темнота.
Он мчался с предельной скоростью по знакомому уже пути и успел прискакать к дому с наступлением темноты.
У парадного входа уже толпились слуги, с беспокойством ожидавшие его.
Конюший стоял внизу, у подножия лестницы.
Герцог прошел в кабинет и взял рукопись короткой рождественской пьесы, которую еще не закончил.
Она была переписана для него каллиграфическим почерком помощника мистера Уотсона.
Читая написанное, герцог понял, что, сочиняя пьесу, видел главной героиней Фиону.
Он медленно разорвал на части исписанные страницы.
Одно он знал определенно: Фиона не должна играть или петь перед принцем и принцессой Уэльскими.
Он осознал теперь, она стремилась к этому не только из тщеславного желания выделиться и очаровать всех.
Она рассчитывала получить возможность пообщаться с принцем, чтобы он помог ей с замужеством: мол, герцог наверняка его послушается.
Хорошо известна была склонность принца, всегда пребывавшего в состоянии влюбленности, помогать своим друзьям в любовных делах.
В некоторых случаях он даже доводил до бракосочетания еще колеблющегося жениха.
Он убеждал его в необходимости оного довольно простым способом: твердо указывал нерешительному ухажеру на возникновение сплетен вокруг его девушки.
— Я не был намерен жениться еще по крайней мере пять лет! — пожаловался герцогу один из его друзей. — Но что я мог поделать, если его королевское высочество прямо намекал, будто я подпорчу репутацию Алисы, если не сделаю ей предложение?
Герцог посчитал тогда своего друга глупцом, позволившим поймать себя подобным образом в ловушку..
Кроме того, он был прекрасно осведомлен, что принц никогда не смог бы отказать в помощи хорошенькой женщине, если она прибегнет к слезам.
Он слишком поздно понял: нельзя было говорить Фионе о том, что принц напросился на приглашение в Мур-парк.
Но опасность грозила ему не только со стороны королевской четы.
На Рождество прибудет вся его семья, и Фиона не преминет воспользоваться случаем, чтобы привлечь его родственников на свою сторону.
Он никогда не задумывался об этом, так как не был намерен спешить с женитьбой.
Он забыл, какую хитрость и изобретательность может проявить женщина, твердо решившая добиться своего.
Следовательно, он должен каким-то образом воспрепятствовать Фионе остаться у него надолго.
