Оба приспешника отшатнулись. Бреддер бросил нерешительный взгляд на Кента. Тот разъяренно взревел:
- Электрического заряда в теле человека не хватит даже на то, чтобы пришибить муху!
Гросвенор покачал головой:
- А вам не кажется, что это вопрос несколько выходит за рамки вашей компетенции, господин Кент? Электричество - не в моем теле: оно будет в вашем, стоит лишь коснуться меня.
Кент, вытащив свой вибратор, стал с решительным видом настраивать его.
- Назад! - приказал он своим шестеркам. - Я сейчас врежу ему на дозу в десятую долю секунды. Это не вышибет из него дух, но встряхнет, что надо, до последней молекулы.
- Ох, не стал бы я этого делать, будь я вами, - по-прежнему ледяным тоном пытался урезонить зарвавшегося руководителя нексиалист. - Мое дело предупредить.
Но тот либо не расслышал, либо совсем остервенел от душившей его злобы и пренебрег его предостережением. Ослепительно сверкнул луч, и Гросвенор увидел, как Кент отчаянно пытается освободиться от прилипшего к его руке оружия. В конечном счете это ему удалось, и оно с лязгом упало на пол. Было ясно, что Кент испытывает нестерпимые муки: сжавшись в комок, он прижимал к груди поврежденную руку.
Гросвенор не без жалости заметил:
- И почему вы не вняли моему совету? Плитки экранированных стен обладают высоким электрическим потенциалом. А поскольку задействованный в помещении вибратор ионизирует воздух, то нейтрализуется вся высвобожденная энергия, кроме той, что у дула оружия. Надеюсь, вы не слишком обожглись?
Кент все же сумел взять себя в руки. Бледный до синевы, он, тем не менее, громадным напряжением воли обрел необходимое спокойствие.
- Это вам дорого обойдется, - прошипел он. - Когда остальные узнают о приемчиках, с помощью которых вы пытаетесь навязать свою точку зрения...
Он запнулся и сделал знак своим головорезам.
- Уходим. Нам здесь нечего больше делать.
Спустя минут восемь появился Фэндер. Гросвенору пришлось терпеливо и несколько раз объяснить ассистенту, что ему гораздо лучше и что по существу он уже не болен. Еще дольше понадобилось убеждать доктора Эггерта, который тут же появился. Гросвенора мало заботило, как бы не разоблачили его симуляцию, поскольку для этого требовались более основательные подозрения, не говоря уже о тщательных исследованиях по обнаружению того медикамента, которым он воспользовался.
В итоге Эггерт и его ассистент оставили его в покое, посоветовав лишь день-другой не покидать помещение. Гросвенор заверил их, что непременно воспользуется их предписанием, ибо это вполне отвечало и его намерениям. Отныне кабинеты его отдела должны будут превратиться в неприступную крепость.
Он понятия не имел, каким образом будет организовано нападение на него, но стремился организовать все таким образом, чтобы быть готовым к любым вариантам.
Примерно через час после ухода медиков в приемнике почты раздался характерный щелчок. Это поступило извещение о созываемом Кентом совещании "по просьбе Эллиотта Гросвенора". В нем приводились выдержки из его первого письма, но ни словом не упоминалось о последовавших затем событиях. Уведомление заканчивалось следующими словами: "Учитывая предыдущие заслуги господина Гросвенора, руководитель экспедиции полагает, что тот имеет право быть выслушанным".
На приглашении присланном Гросвенору, исполняющий обязанности директора приписал своей рукой: "Уважаемый господин Гросвенор, в связи с вашей болезнью я попросил господина Гаурли организовать специальную линию связи между залом и вашей кроватью с тем, чтобы вы смогли принять участие в совещании. Оно, кстати, будет носить закрытый характер".
В назначенный час Гросвенор был подключен к аудитории контрольного поста. Когда появилось изображение, Гросвенор убедился, что его, должно быть, вывели на главный коммуникатор, расположенный над приборной панелью. Его многократно увеличенное лицо возвышалось над залом. Он не без иронии усмехнулся про себя - ему впервые пришлось участвовать в дискуссии, находясь в таком виде.
Большинство руководителей отделов уже заняли свои места. Прямо под экраном, как отметил Гросвенор, Кент о чем-то переговаривался с капитаном Литом. По всей видимости, их беседа подходила к концу, ибо Кент поднял глаза к изображению нексиалиста на экране, ухмыльнулся и сразу же обратился лицом к собравшимся. Гросвенор не мог не видеть, что его левая рука забинтована.
- Господа, - открыл заседание Кент, - позвольте безотлагательно перейти к делу. - Он повернулся к нексиалисту, сохраняя свою мефистофельскую улыбочку, и произнес: - Слово предоставляется Гросвенору.
Тот начал:
- Господа, примерно с неделю я располагаю информацией, достаточной по своему объему, чтобы оправдать проведение акции против встреченного в этой галактике противника. Наверное, это звучит слишком сильно, и я сожалею, что могу предоставить вашему вниманию лишь собственную интерпретацию имеющихся у нас данных. Я не в состоянии доказать каждому из присутствующих здесь, что то существо, которое я обозначаю как нашего врага, существует на самом деле. Некоторые из вас убедятся, что мои рассуждения правильны. Другие в силу того, что их знания не касаются некоторых отраслей науки, посчитают мои выкладки спорными. Я долго ломал голову над тем, как мне наилучшим образом убедить вас, что только тот путь, который я предлагаю, может реально вызволить нас из беды. В результате я пришел к заключению, что лучше всего поделиться с вами итогами моих экспериментов.
Он не стал рассказывать о тех уловках, на которые был вынужден пойти, дабы его выслушали. Несмотря на все происшедшие в связи с этим события, он вовсе не желал отчуждать Кента более, чем было необходимо.
Нексиалист продолжал.
- А сейчас я обращаюсь к господину Гаурли. Убежден, что вы не слишком удивитесь, узнав, что все началось с происшествия с автоматической системой С-9. Не могли ли бы вы, господин Гаурли, дать необходимые пояснения уважаемым коллегам:
Шеф подразделения связи вопросительно взглянул на Кента. Тот явно не возражал, пожав плечами. Тогда Гаурли заговорил:
- Указать точно, когда включился С-9, невозможно. Для тех, кому неизвестно о его существовании, скажу, что С-9 является вторичным экраном, который начинает действовать автоматически в том случае, когда плотность находящейся в космосе пыли достигает некоей критической величины и может стать помехой нормальному продвижению корабля. Давление космической пыли в данном объеме пространства, разумеется, относительно выше при более высоких скоростях, чем при низких. Включение С-9 первым заметил один из моих помощников незадолго до того, как эти пресловутые ящеры заявились к нам, на контрольный пост. Вот и все. - И он, закончив сообщение, сел на свое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
