— Да поймите же, Инга Игоревна, — в голосе начальника брякнуло отчаянье, или, Виант резко повернулся к Михаилу Владимировичу, показалось, — мы не можем потакать вашим желаниям.
— Почему не можете? — Инга Вейсман с упорством дверной пружины продолжает гнуть своё. — Разве начальство из Москвы не требует от вас хоть каких-нибудь подвижек? Хоть что-нибудь, хоть как-нибудь. Неужели вы думаете, что министров и генералов волнует судьба какой-то там помощницы почти гениального учёного?
В голове закрутились очень нехорошие предчувствия. Виант нахмурился. Пока же понятно только одно: начальнику и куратору плевать, что Инга Вейсман в самоволку перебралась к нему в постель. Тогда тем более интересно будет узнать, в чём же подвох.
— О чём речь? — Виант самым грубым образом перебил Николая Павловича, куратор успел открыть рот, но не более того. — Объясните мне, где здесь собака зарыта? Если на девичью честь Инги Вейсман вам обоим плевать, тогда чем вы так недовольны?
В кабинете повисла неловкая тишина. Виант сложил руки перед собой на столе словно школьник на уроке. С начальниками нужно быть вежливым. Всё равно нужно быть, даже если они собираются отправить тебя на верную смерть в «Другую реальность».
— Ты ему ничего не сказала? — спросил Николай Павлович.
Куратор мелко-мелко затрясся всем телом. Наверняка ему очень хочется расхохотаться во всё горло, но пока он держит себя в руках.
— Что ещё она должна была мне рассказать? — Виант насторожился, ещё только тайн «мадридского двора» ему для полного счастья и не хватало.
— Я собиралась, честно, честно, — Инга Вейсман потупила взор, на её щёчках выступил румянец, — но не успела. Он вырубился прямо на мне.
Такого поворота не выдержала психика даже Михаила Владимировича. Начальник проекта натужно захрипел.
— Николай Павлович, — начальник махнул рукой, — расскажи ему ты.
Николай Павлович не зря заведовал столь важным и деликатным делом, как вербовка добровольцев и найм персонала для секретного проекта. Его тоже чуть было не порвало от смеха, но куратор быстро совладал с собой и заговорил ровным спокойным голосом:
— Вот уже вторую неделю Инга Игоревна наседает на нас с требованием, — Николай Павлович перевёл дух, — отправить её вместе с тобой в «Другую реальность» в качестве напарницы.
— Да вы что, охренели? — Виант резко вскочил на ноги, деревянный стул с широкой спинкой грохнулся на пол.
— В качестве возможного согласия, — продолжил Николай Павлович как ни в чём не бывало, будто Виант не подскочил как ужаленный, а стул не грохнулся на пол, — я потребовал, чтобы ты дал согласие взять её в качестве напарницы. Но Инга Игоревна не придумала ничего лучше, как переселиться в твой номер. Так сказать, «мыть посуду и пыль протирать».
От такой глупости… От такого абсурда… От такого глупого абсурда Виант превратился в соляной столб. Дыхание спёрло, а ноги будто по самые щиколотки погрузились в пол. Ещё секунда, в голове шарики громогласно столкнулись с роликами.
— Нет! Нет! И ещё раз нет! — кулак Вианта с грохотом опустился на узкий стол для заседаний. — Наипервейшая задача любого игрока в «Другой реальности» — выжить! Пройти! Дойти! Не сдохнуть под радиоактивными руинами! А вы хотите повесить мне на шею тяжкий балласт, — несколько более спокойно пояснил Виант. — Инга Вейсман и сама сдохнет, и меня, заодно, погубит.
— Э-э-эй! — раздражённая донельзя Инга Вейсман глянула на Вианта снизу вверх. — Я всё слышу!
— И очень хорошо, что слышишь! — Виант навис над Ингой Вейсман будто скала, — не нужно будет повторять дважды: тебе там не место! Продолжай и дальше ходить перед гениальным мальчиком Лёшей в одних трусах. Однажды ты добьёшься успеха, и он обратит внимание на твои прелести.
Перебор. Виант молча поднял с пола стул и вновь уселся на него. Специально так не скажешь, как само собой получилось. Инга Вейсман покраснела как рак, которого забыли в кипящей кастрюле. Дыхание сиплое, кулаки крепко сжаты, того и гляди в драку полезет. А драться с женщиной, тем более взбешённой как бык при виде красной тряпки, себе дороже. «Прелести» и «внимание» явно были лишними. Зато, Виант откинулся на высокую спинку стула, на душе сразу стало легко и спокойно. Не зря же психологи настоятельно советуют не держать в себе буйные эмоции, а тем или иным образом выплёскивать их наружу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Успокоился? — спросил Михаил Владимирович, Виант кивнул в ответ. — А теперь без личных наездов объясни, что именно тебя не устраивает?
Михаил Владимирович — великий начальник, что не говори. Он не стал обижаться и орать в ответ противным от натуги голосом. Вместо этого он сперва дал Вианту возможность успокоиться, а уже потом потребовал конкретных объяснений.
— «Другая реальность» — игра коварная, — гораздо более спокойным тоном начал Виант. — Меня и так не радует перспектива пережить ядерную войну ещё раз. А вы тут решили повесить мне на шею, — Виант выразительно покосился на Ингу Вейсман, — женщину. У меня нет уверенности, да и быть не может, что во второй раз этот чёртов компьютер инопланетян отпустит меня. Ведь теперь я точно знаю, на что иду. А она, — Виант вновь глянул на Ингу Вейсман, — понятия не имеет. Вот и лезет на свою голову.
— Не нужно держать меня за изнеженную барышню! — тут же, словно спичка, вспыхнула Инга Вейсман. — Ещё до «Синей канарейки» я занималась различными видами спорта.
— Ага, — Виант кивнул, — каталась по канатной дороге от Лужников до Воробьёвых гор.
— В том числе и горными лыжами, — ответный взгляд Инги Вейсман едва не испепелил Вианта на месте. — А ещё в моём активе стендовая стрельба и восточные единоборства. К тому же! — резкий выкрик Инги Вейсман не дал Вианту возможность вставить очередное едкое замечание, — я уже разговаривала с Садистом, простите, со старшиной Ермолаевым. Он согласился провести для меня курс молодого бойца наравне с Виантом Фурнаком. А так же обещал научить меня стрелять из различных видов огнестрельного оружия не хуже самого Вианта Фурнака.
Бред сивой кобылы, Виант закатил глаза. Глупая девчонка понятия не имеет, во что ввязывается. Зато на все сто один процент уверена, будто сумеет совладать с автоматом Калашникова. А где гарантия, что Инга Вейсман не выскочит с дикими визгами из окопа, когда над её головой засвистят настоящие пули?
Но-о-о… Только не это! Взгляд Вианта испуганным зайцем заметался от лица начальника секретного проекта на лицо куратора и обратно. Что Михаил Владимирович, что Николай Павлович, что они оба вместе, судя по всему, совсем не прочь уложить Ингу Вейсман в одну из «малахитовых капсул». Чтоб им всем пусто было.
— Нет, так не пойдёт, — Виант поднял руку. — Женщина есть женщина. Одно дело безнаказанно стрелять по картонным мишеням на полигоне, и совсем другое — палить по живому противнику на настоящей войне. Где гарантия, что радиация не сделает её уродкой? И это в лучшем случае.
— А что же тогда в худшем? — Николай Павлович усмехнулся.
— А в худшем, — Виант с ходу отмёл всякую иронию, — Инга Игоревна произведёт на свет пару мутантов: имбецила и дебила. Война на Ксинэе будет ядерной. Это без вариантов.
Это ещё одно коварство «Другой реальности». Виртуальная игра переносит на тело игрока все повреждения, которые он получает в игре. Так трое предшественников Вианта погибли. Причём, как раз одного из них прикончила убойная доза радиации.
— Ты многое об Инге Игоревне не знаешь, — в тоне куратора нет ни намёка на юмор. — Не суди по её милому личику и округлой попке. Она гораздо крепче, как кажется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Согласен, — кивнул Михаил Владимирович.
Виант насупился. Очень похоже на то, что начальник и куратор знают об Инге Вейсман нечто такое, о чём упорно не хотят говорить, но, одновременно, что является её главным достоинством.
— Всё равно, — упрямо произнёс Виант. — Баба в игре мне не нужна. Инга Вейсман была, есть и будет учёной крысой. Солдатом ей никогда не стать. А я никогда не был и не собираюсь становиться профессиональным телохранителем.
