Читаем без скачивания Игра на выживание – 4 - Андрей Ходов

Глава 5

Сергей скрипнул зубами. – Товарищ Векшин, мы не медлим! Мы работаем в соответствии с планом-графиком, утвержденным товарищем Берия. Немедленно пустить в дело все, что имеется в нашем архиве – физически невозможно. У страны просто не хватит на это ни денег, ни ресурсов, ни подходящих кадров. А по многим вещам в настоящее время не имеется и научно-технической базы. На создание этой базы уйдут десятилетия. Если вы считаете, что какие-то позиции следует ускорить – давайте обсуждать конкретно. Вместе и посмотрим, что там можно сделать и за счет чего именно. Тогда возможно и откорректируем график.

– И этот график всегда выполняется? – с улыбкой поинтересовался Векшин.

– Да, товарищ Векшин, "вброс" информации всегда происходит точно по плану.

– А реальное использование этой информации ее конкретными получателями тоже всегда происходит по плану?

– Определенные сложности, конечно, бывают, – признал Сергей, – в основном они связаны с тем, что нам необходимо соблюдать режим секретности. Это затрудняет непосредственное вмешательство. Но мы всегда держим ситуацию на контроле. Схема отработана. В соответствующих наркоматах и организациях есть специальные люди, должным образом проинструктированные лично товарищем Сталиным. Через них и подталкиваем, если это необходимо. В особо запущенных случаях приходится прибегать к помощи "тяжелой артиллерии", то есть обращаться за содействием к товарищу Берия, или даже самому товарищу Сталину. Это всегда срабатывает.

– Хорошо, будут вам конкретные предложения. Подготовим. Но объясните, почему должным образом не использована информация об эффективных приемах и методах управления и организации работы, которая у вас имеется? Тут ведь не требуется многомиллионных вложений. Почему в Академии Управления, созданной, как я понял, с вашей подачи, до сих пор нет нормальных методических материалов по теории управления, теории информации, системному анализу и прочему? Я это точно знаю, поскольку моя команда там повышала квалификацию. Одни обрывки и наметки, источником которых явно является товарищ Прутов. Да, нам тогда и эти обрывки показалось откровением, но теперь, когда мы покопались в ваших архивах… Почему нет движения? Почему все это не обобщено и не развито?

– Товарищ Векшин, – Сергей напрягся, – мы проводим работу в этом направлении. Но поймите, специалистов по этому профилю в СССР нет в наличии. А сами мы, как вы понимаете, тоже не теоретики. В том числе и инженер Прутов. Задание на разработку соответствующей теоретической базы он составил, а сама работа была поручена философскому факультету ЛГУ. Нам казалось, что это как раз по их профилю. Тем более что на факультете имелись еще кафедры психологии и логики.

– А где результат? – заинтересовался Векшин, – можно ознакомиться?

– Можно, – вздохнул Сергей, – в архиве имеется. Только это не "результат", а филькина грамота. Там из семисот с гаком страниц отчета примерно треть составляют цитаты классиков марксизма-ленинизма, еще одну треть критика буржуазных теорий и применяемых капиталистами методов организации производства, а в последней трети содержится крайне неудачная попытка вывести заказанные теории из законов диалектики.

Мое мнение таково: пустая трата времени и денег, никакого практического применения все это иметь не может.

– А каково было мнение товарища Прутова? – заинтересованно спросил Векшин.

Сергей хмыкнул. – Инженер был в своем обычном репертуаре. Сказал, что "пора готовить еще один пароход". Сказал, что диалектика настолько велика и всеобъемлюща, что применять ее для решения конкретных задач совершенно невозможно. Мол, с ее помощью легко и просто обосновываются прямо противоположные вещи. А еще сказал, что за "оверквотинг", как он выразился, классиков следует давать десять лет без права переписки. И предложил вообще разогнать все философские факультеты. А вместо них открыть в ВУЗах кафедры "Теории и методологии научного познания", укомплектовав их думающей молодежью. Остальное было матом.

После чего инженер сам взялся за это дело. Но думаю, что ничего путного у него не выйдет, так, кустарничество. Человек он неглупый, но далеко не Карл Маркс и не Гегель.

– То есть дело полностью стоит? – резюмировал Векшин.

– Нет, товарищ Векшин, не совсем так. В НПО "Изумруд" работает специальная группа. Для тех игрушек, которые они создают, тоже требуется Теория информации и прочее. Ребята взялись за это дело без дураков, задействовали хороших математиков. Немалую помощь в этом деле им, кстати, оказали мы. И не только стараниями инженера Прутова. Товарищ Тарасов по базовому образованию тоже что-то полезное помнит. И по "Теории информации" и какой-то там "Теории игр". Если бы он еще в институте больше учебой занимался, а не пивом и девушками…

В общем, дело у них неплохо движется. Проблема в том, что напрямую применить эти наработки для управления конкретно обществом – нет возможности. Люди ведь не электрические реле и не железяки. Требуется серьезная адаптация теории. С чисто технической на социальное приложение.

Кроме того, примерно через год будет закончен первый этап запущенных по нашей инициативе проектов по изучению собственно человека и прочего, что с ним связано.

После чего кто-то должен свести все эти данные воедино. И тогда те обрывки, которые припомнил Инженер, соединятся в единое целое. Мы уже начали подбирать кандидатуры для этой рабочей группы. Только… – Сергей замолчал.

– Какие-то сложности?

– Да, товарищ Векшин, именно что сложности. Можно откровенно?

– Нужно! Тем более что сегодня мы в первый раз беседуем наедине. – Векшин откинулся на спинку стула, давая понять, что готов внимательно слушать.

– Нужно политическое решение в части имеющейся у нас на этот момент теоретической базы, точнее ее практически полного отсутствия. Политэкономия товарища Маркса, как стало ясно, применима только для капитализма, да и то только прошлого века. Социалистические революции промышленно-развитых странах, где они по теории и должны были произойти, успешно провалились. Пролетариат, как выяснилось, переплюнул в будущем по конформизму и соглашательству даже крестьян. Диалектика, тут приходится согласиться с товарищем Прутовым, действительно слабо применима к реальной жизни. Социализм, если разобраться, мы строили без всякой теории, выезжая на гении товарища Сталина. Хоть сколь ни будь внятной модели коммунизма, который собираемся построить – пока тоже нет.

– Да что там говорить, – Сергей безнадежно махнул рукой, – даже базовая модель "человека экономического", на которой все и основано, как однозначно следует из проведенных исследований, имеет весьма отдаленное отношение к действительности.

Вся наша теория на сегодняшний день – это статьи товарища Сталина, которые опубликованы в последние годы. Но там только общие установки. Да и они пока мало осознаются людьми, несмотря на существенную поддержку государственной пропагандой. Провал с философам из ЛГУ – явный тому пример. Товарищ Сталин четко обозначил: сочинения основоположников не догма, надо больше ориентироваться на реальную жизнь, учитывать новые научные достижения. А они упрямо продолжают схоластикой заниматься, цитату на цитату нанизывать.

– Пуганные они, – заметил Векшин. – Рисковать в столь скользком вопросе люди не хотят.

– Это понятно, – кивнул Сергей, – но от этого понимания ничуть не легче. Допустим, нам удастся подобрать в рабочую группу людей должного калибра, допустим, что им хватит интеллекта свести все воедино и создать стройную и работоспособную теорию. А дальше что? Ведь уже сейчас ясно, что от марксизма-ленинизма там мало что останется. Выдергивание с мясом краеугольных камней, а тем более быстрая замена их на новые – дело весьма сложное и небезопасное.

Каким образом новая теория будет доведена до членов партии? От чьего имени она будет подана? Будет ли объявлена общепартийная дискуссия по ней? Какие изменения будут сделаны в Уставе и Программе партии? Как это будет воспринято всем населением страны? Это ведь не шутка во всеуслышание объявить, что основоположники ошибались чуть ли не во всем! Уже знакомый вам инженер Прутов, кстати, утверждает, что марксизм стал в советском обществе чем-то вроде светской религии. Вроде как конфуцианство у китайцев. Со своими священными книгами, со своими пророками, адептами и так далее. И предрекает крупные проблемы при слишком крутом повороте.

В общем, как я уже говорил, необходимо политическое решение.

– К товарищу Сталину вы с этим вопросом обращались? – поинтересовался Векшин.

– Обращался, – подтвердил Сергей. – Два раза. Один раз в личной беседе. Товарищ Сталин тогда только кивнул, мол, принял к сведению. Второй раз в специальном докладе около года назад. Возможно, товарищ Сталин считает, что время решения этого вопроса еще не пришло. В конце концов, ему виднее. Информации о реальной ситуации в стране у него гораздо больше, чем у нас.