Когда же пациент подвергается гипнозу, НИКТО не может точно сказать, какие силы в его сознании освободит подавление собственной воли пациента. А именно в этом состоит сущность гипноза – замещение собственной воли личности волей гипнотизера.
Точно так же никто не может гарантировать, что вторжение чужой воли в сознание будет совершено в интересах пациента – хотя намерения могут быть самые добрые. Это же относится и к более «поверхностному» использованию чужой воли – без вхождения в гипнотическое состояние: различного рода трансы активно используются и ловкими цыганками, и более удачливыми аферистами.
Хочу закрыть эту тему словами безусловного для меня авторитета в этой области, прекрасного врача и писателя Владимира Леви: «Врачебный гипноз есть пси-хирургия, да, психологическая хирургия. Если хирург телесный должен исчерпывающе знать анатомию и физиологию – строение и биодинамику организма, то пси-хирург обязан как в своих пяти пальцах разбираться в строении души и ее жизни во времени, психодинамике. Это трудно и это главное[12]».
Другая же сторона проблематичности подобного «пути к здоровью» состоит в том, что полного оздоровления при подобном «запуске» НИКОГДА не происходит. Процесс «выхода» из болезни не похож на то, как катится с горы снежный ком. Совсем наоборот – это больше похоже на знаменитый труд Сизифа: перестань прикладывать усилия, и все покатится назад. И если у человека на выходе с семинара не хватает Воли на собственное продолжение оздоровления (а ее чаще всего и не хватает и хватать не может – не зря же понадобился «запуск» с использованием всей мощи групповой взаимной внушаемости[13]), то временное облегчение в своем состоянии он вполне обоснованно относит на успех групповой работы, а последующее ухудшение состояния – как необходимость посетить следующий семинар. Прием, который на языке торговцев наркотиками именуется «подсадка»: после бесплатной «пробы» человек очень быстро становится «постоянным клиентом». Так и с болезнью: людям дают осознать болезнь, затем выводят на краткий период облегчения, потом показывают, что могут облегчать их страдания (но при этом не позволяют никому ВЫЗДОРАВЛИВАТЬ), и за это люди будут готовы ДЕЛАТЬ ВСЕ!
Если человек хочет быть здоров, если хочет двигаться к каким-то результатам, то путь от первого шага до последнего ОН ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО и СВОБОДНО – т. е. под влиянием собственного решения и собственной воли. Причем как самостоятельно принимать решение о необходимости подобных действий, так же самостоятельно овладевать знаниями[14], необходимыми для совершения этого шага, и столь же самостоятельно этот путь пройти. Тогда каждое его достижение будет его собственным, СВОБОДНЫМ и ЗАКОНОМЕРНЫМ, т. е. соответствующим законам развития.
На каждом этапе развития организм (а личность неотрывно связана с физически телом – с организмом) характеризуется определенной нормой хаоса (энтропией). Чем выше организация организма (и личности) – тем более упорядочена его структура, его деятельность. Между куском угля и алмазом только одна принципиальная разница – алмаз имеет четкую кристаллическую структуру. Если развитие тела отстает от скорости роста сознания или духовного роста, то такое нарушение естественных пропорций неизбежно вызовет болезненный срыв – и он обычно происходит.
Законы развития требуют, чтобы переход с одного на другой уровень сознания, с одного на другой уровень здоровья происходили последовательно и закономерно. Прыжки через ступени ВСЕГДА заканчиваются чувствительным ударом по носу. В этом отношении прекрасный пример правильного подхода подает учение йоги – в ее классическом виде «Восьмеричного пути», а не нынешних кастрированных вариантов[15], преподаваемых в фитнес-классах. Классическая йога применяла Хатха-йогу и Пранаяму – два раздела, предназначенных для обуздания и укрепления физического тела, – в самом начале воспитания адепта. Сначала развивалось и укреплялось физическое тело, и этим закладывался фундамент для дальнейшей работы Сознания и Духа. В этом случае дальнейшие переходы сознания со ступени на ступень духовного развития происходят уже на надежной основе развитого тела, готового к подобной работе. И сознание развивается неотрывно от тела. Как там ведет себя сознание без тела, или «чистый дух», – еще ни один к нам не вернулся из «лучших миров» рассказать об этом.
Закономерно, что сам процесс перехода – приспособления к более сложной духовной работе, к более искусной и насыщенной физической деятельности, более ответственной социальной роли – наиболее неустойчив, подвержен срывам именно в момент перестройки. Именно в это время многие «срываются», машут на все рукой, возвращаются на прежний, более низкий, уровень. Очень часто это происходит из-за того, что процесс перехода малоприятен, зачастую – болезнен и сам по себе может быть похож на болезнь. Но это не заболевание, разрушающее организм, а процесс, его больше упорядочивающий. Пережить его необходимо.
После перехода на новый уровень организм перестает мириться с существованием многих «неурядиц» в здоровье, которые по своему бессилию на более низком уровне адаптационных возможностей он, так сказать, учитывал, но не имел сил устранить. Это может приводить к обострению многих хронических процессов, которые давным-давно не напоминали о себе. Можно сказать, что, поднявшись на другой уровень здоровья, окрепший организм извлекает тлеющий огонек болезни из-под пепла, чтобы окончательно победить.
Здесь опять же хочется привести примеры из другого распространенного учения – из Агни-йоги.
Агни-йога пишет об огненных болезнях, которыми страдают Учителя – когда достигнутые ими ступени развития Сознания и Духа предъявляют требования, которые превосходят пределы возможностей существующего физического тела. Такие болезни сопровождаются судорогами, воспалениями по ходу нервных ходов и акупунктурных меридианов, болями, которые возникают без видимой причины и затихают без последствий. Такую боль не снимет ни одно лекарство.
Случай же, когда человека по этому пути предлагают провести «чужой волей», похож на ситуацию, когда один просит научить его водить машину, а другой отвечает: «Запросто. Пусти меня за руль, я порулю, а дальше ты и сам сможешь». Может быть. Но вероятнее всего – не сможет…
А сделать чужой волей с организмом можно очень многое. Еще в XIX веке гипнотизеры демонстрировали, как внушением можно было вызвать ожог, изменить ритм сердцебиения и т. д. Воздействовать можно на любые функции организма. Под влиянием гипноза вызывались даже стигматы – на местах, соответствующих травмам распятого Христа, у подопытных раскрывались и начинали кровоточить настоящие раны. Которые, кстати, так же моментально закрывались.
Двадцатый век помножил эти способы на телевидение с его аудиторией и начал массово сводить шрамы. Перед экраном, с которого вещал Кашпировский, сажали даже шелудивых собачек, не говоря уже о демонстрации собственного геморроя. И все искренне считали, что этих чудес добиваются сами – ведь Анатолий Михайлович их же не трогал, а шрамы и рубцы исчезали. Что, кстати, породило феноменальное количество анекдотов. При этом эффект гораздо сильнее реализовывался именно в группах – когда каждый, кого «зацепил» Кашпировский, тут же индуцировал окружающих, в разы и разы увеличивая силу внушения.
На семинарах Норбекова тоже «рассасываются» рубцы и шрамы и обрюзгшие толстячки вспоминают, как в двадцатилетием возрасте они занимались штангой, и гордо показывают соседям по залу вздувшиеся бугры мышц. Правда, стоит выйти из зала, и бугры мышц вновь тонут в сале. Исчезнувшие однажды шрамы, правда, вновь не появляются, но вот свести остальные – не удается: никуда они не деваются, хоть ты тресни. «Да, – говорят руководители семинара, – теперь вы видите, над чем надо работать. Надо добавить еще больше веры. Приходите на следующий семинар».
Видите, правда? Работайте…
Вера в чудо – это неизбывное качество людей. Разновидностью этой веры является уверенность в том, что существует Некто, кто знает все ответы на все вопросы: мудрец, гуру, учитель. Руководителю семинара надо только дать повод, и он мгновенно приобретает ауру чудотворца, которая светится нашей верой в чудо. И обычный человек начинает ходить на семинар за семинаром, чтобы слушать истины своего наставника. Он больше не хочет думать сам. У него есть Учитель – вот пусть Учитель и думает. Возникает «пристрастие к семинарам», которое ничуть не слабее пристрастия к наркотикам. При этом звание Учителя присваивается паствой легко и безапелляционно…
Я же не Учитель – я скорее «лечитель»: поэтому вред от деятельности разного рода гуру, полугурков и недогурков мне слишком хорошо виден – частенько приходится устранять последствия влияния этой деятельности на здоровье людей. За Учителями, подлинными Учителями, такого «мусора» подчищать не приходится…
