Еще одна остановка и тут что-то пошло не так.
Я не сразу поняла, что происходит. Мне просто стало дурно. Первой мыслью было: «Укачало!». Только я всегда эту самую качку переносила отлично. Будь то машина или корабль. Ни волны, ни дороги с ухабами, меня не волновали. Всегда сочувствовала тем бедолагам, кто с трудом переносит подобные вещи. И тут такое!
Тошнота пришла не сразу. Автобус успел проехать еще с полкилометра, когда к горлу подкатил и омлет, и чай.
Прижав ладонь к губам, поняла, что придется выйти. Да, прямо сейчас и прямо здесь, в поле.
Рванув к водителю, принялась знаками показывать, что мне плохо. Стоит отдать должное мужичку за баранкой. Он вмиг сообразил в чем дело и ударил по тормозам.
Едва дождавшись, когда откроются двери, стремглав высочила в высокие травы, густо растущие вдоль обочины. И почти в тот же миг заметила вдали мелькнувшее авто.
Упав на колени, ощутила уже не только тошноту, но и боль, сдавившую мою бедную голову, будто тиски стального обруча.
Охнув, наклонилась, забыв обо всем на свете. И о своих вещах в автобусе, и об удивительно знакомой машине, ехавшей в одну сторону с «пазиком». Пришла в себя только, когда чьи-то сильные руки подняли меня и поставили на ноги. А знакомый хрипловатый голос спросил:
- Дурно?
- Ага! – кивнула и повернула голову.
Добрыня Волков смерил меня взглядом, а затем забрался в автобус. Переговорил о чем-то с водителем и выбрался назад уже с моей сумочкой и остальными вещами.
- Что происходит? – отдышавшись, спросила, вытаращившись на наглеца, который махнул водиле рукой, явно отпуская мой автобусик восвояси. Что это он рекомендовался?
- Э! – забыв о тошноте, бросилась к автобусу, но двери закрылись буквально перед носом. Машина скрипнула и поехала дальше, оставив меня дышать облаком пыли и ярким выхлопом вонючего бензина.
- Блин, - замахав рукой перед лицом, поморщилась.
Добрыня тем временем отнес мои вещи себе в машину и вернулся с пластиковой бутылкой, в которой плескалась, надеюсь, чистая вода.
- Держи, - сунул мне в руку. – Выпей. Родниковая. Маруся передала.
Я выпила. Вода была мне действительно необходима. А потом меня прорвало.
- Ты что себе позволяешь? – надвинулась на бородатого соседа. – Ты по какому праву забрал мои вещи и отпустил автобус? Да кто ты такой, вообще!
Темный взгляд смерил меня почти спокойно. Разве что в самой глубине плескалось что-то непонятное. То ли насмешка, то ли презрение.
- Мне стоило раньше снять тебя с рейса, - порадовал ответом Волков. – Но я решил, что тебе будет понятнее, когда почувствуешь все на себе. Раз уж слова не помогли.
- Ты это о чем? – уперев руки в бока, надвинулась на здоровяка. Наверное, со стороны это выглядело бы смешно. Ну точно Моська и слон. Да только наблюдать было некому. Вокруг поле, трава и снова, поле.
- Как самочувствие? – ответил Волков вопросом на вопрос.
- А что, сам не видел? – съязвила я. – Не иначе, хваленая самогоночка взыграла!
- Да? – он изогнул насмешливо темную бровь. – Хочешь проверить? Садись в машину. Я тебя провезу с ветерком. И посмотришь, что будет!
Это он о чем?
- Хочешь сказать, что меня мутило из-за того, что я уехала из Ложечек? – спросила резко.
Он кивнул.
- Чушь какая! Не надо тут мне сказки рассказывать, - не унималась я. – В вашу деревню не вернусь! Больно нужен мне этот дар! Я домой хочу! В цивилизацию! К интернету! А не деревенских лечить от поноса и похмелья!
Добрыня улыбнулся.
- Не веришь, тогда садись в машину. Я отвезу тебя в райцентр. Но смотри, если станет плохо, говори сразу. Я только салон недавно вымыл! – проговорил здоровяк и, подойдя к своему авто, почти приветливо распахнул дверцу.
- Отвезешь? – спросила подозрительно, попутно успев подумать о том, что ехать в такой тачке, без остановок и без старушек с козами, будет идеально.
- Я же обещал! Выдержишь, отвезу. Мог бы и в Питер, да у меня живность, - а сам смотрит так, словно уверен – далеко мы не уедем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Вот и отлично! – вызов был принят. Я решила, что буду сильной, что потерплю! Ну ведь на самом деле, не могла меня бабкина сила привязать к Ложечкам?
Нет! Верить в подобное не хотелось. Я домой хочу! А не прозябать в деревне.
Глава 4.
Волков занял водительское место. Внедорожник мягко загудел двигателем и медленно тронулся с места, затрещав шинами по дороге. Добрыня ехал медленно. Сначала я разозлилась. В машинке было столько лошадиных сил, а он плетется, будто багажник забил куриными яйцами на продажу. И только, когда мы проехали с километр, поняла, почему мужчина поступил именно так.
- Проклятье! – прорычала я, когда тошнота стала невыносимой. – Останови!
Жуткое состояние только ухудшилось. С каждым метром, который отдалял меня от Ложечек, становилось просто невыносимо.
Добрыня не остановился. Вместо этого он резко развернул автомобиль. Мы подпрыгнули на ухабе сбоку от дороги. Но миг и вот соседушка уже мчит меня в сторону Ложечек. Именно мчит, а не ползет беременной улиткой. И, о чудо! Как не прискорбно признавать подобное, но это помогло. Чем ближе мы были к проклятой деревне, тем легче мне становилось дышать. Тошнота отступала, головная боль тоже.
Я открыла окно и вдохнула полной грудью свежий сельский воздух, отметив в зеркало дальнего вида шлейф пыли за авто.
- Лучше? – осведомился Волков, покосившись на меня.
- Ага, - без особого желания призналась я.
- В деревне вообще отпустит, - порадовала меня сосед. Вот уж, действительно, счастье привалило. Куковать тебе, Лисса, в Ложечках до скончания веков сидя на лавке рядом с дедом Степаном и поглощая блины да пироги Марусиного изготовления.
Боже! Ну почему нельзя отмотать назад время! Да я бы в эту деревню ни ногой!
Гори оно синим пламенем, бабкино наследство!
- Потом будет легче, - продолжал радовать меня Добрыня. – Поживешь в деревне, освоишься, примешь силу, как полагается, и сможешь уезжать далеко. А со временем…
- На старости лет дотяну до Мальдив, где и умру от радости, что смогла вырваться из Ложечек, - язвительно перебила Волкова.
- Про Мальдивы не знаю, - криво усмехнулся он.
- Теперь и я не узнаю, - вздохнула печально, высунув руку в окно.
Машина снизила ход. Сообразив, что мне стало лучше, Добрыня перестал так гнать и теперь мы ехали на обычной сельской скорости. Я же, стиснув зубы, призадумалась.
Да, та еще ситуация. Придется разбираться и искать выход. Но только не паниковать! Ни в коем случае! И не мое это, сопли растирать по щекам. Да, неприятно. Да, чертовски обидно. И хочется сходить на могилку к бабе Симе, чтобы высказать ей все, что думаю про ее поступок. Подло. Вот серьезно, подло. Ничего мне не сказав, вот так «одарить». По сути, ей, скорее всего, было плевать на меня, на мои мысли и чувства. Не зря папа ее не любил! Теперь я это понимаю.
Могла хотя бы предупредить! Хоть как-то! Ну хоть что-нибудь сказать! Или записку посмертную оставить в конце концов! Так нет. Молча померла, завещав мне то, что мне не нужно.
Я покосилась на Волкова. Он следил за дорогой, которую, не сомневаюсь, отлично знал. В голове вспыхнуло несколько вопросов, которые стоило задать еще вчера. Да не до того было от свалившегося на меня «счастья». И все же, спрошу. Лучше позже, чем никогда.
- А ты откуда про все это знаешь? Почему баба Сима с тобой поделилась своей тайной? – а сама посмотрела на четкий и, что греха таить, красивый профиль мужчины. – Не думаю, что у ведьм принято вот так налево направо болтать о своих способностях.
- У нас вся деревня знала, что Серафима ведьма. – Сказал и даже не посмотрел в мою сторону, а я вот почувствовала, что Волков что-то не договаривает. И то, как он запросто общался с Марусей. Очень сомневаюсь, что домовиха так запросто показывается любому в деревне? Напротив, уверена, она скрывается, иначе не ходила бы вне дома в виде кошки.
