Уничтожая даже упоминание о тюркской культуре, российские историки и политики пошли на откровенный подлог. Пример со «славянской» письменностью весьма убедителен. Но к сожалению, далеко не единственный.
Сделав кипчаков Кирилла и Мефодия «славянскими первоучителями», русские летописцы отправили старца Кирилла (если быть более точным — Константина) с христианизаторской миссией в Киев, видимо не придав значения тому, что следы этих великих людей своего времени зафиксированы и в нероссийских источниках, где ни о каком киевском вояже, конечно, нет речи.
«Туман» крещения Руси
Много тумана и в истории с христианизацией Киевской Руси. Это даже не обман! Здесь едва ли не все — домыслы и предположения. В том числе и сама дата крещения.
Споры о ней ведутся не первый год. Хотя известно, официально акт христианизации приходится на 449 год, когда на Эфесском церковном соборе была учреждена Скифская епархия, куда входил и Киев. Но этот факт, как нетрудно догадаться, не согласуется со славянским началом российской истории, поэтому и понадобился вымысел.
Придумали легенду об Андрее Первозванном, якобы крестившем еще не родившуюся Русь. (Этот миф появился, видимо, в XII веке.) Но о деянии апостола Андрея авторитетно сообщается в «Истории» Евсевия Кесарийского со ссылкой на Оригена, однако там говорится только о посещении им Скифии [10].
«Путешествие» святого Андрея по Древней Руси, по меткому выражению известного немецкого историка Л. Мюллера, вызывает только улыбку сожаления: это «анекдот, издавна ходивший по Руси». Неутомимый Мюллер в книге «Крещение Руси» пронаблюдал, как сотворилась эта легенда. Лишь невежество вдохновляло ее творцов. Славянам нужны были свои исторические корни. Вот и обрастало подробностями «путешествие» святого апостола Андрея по Руси.
Немецкий историк «вычислил» дату появления первого варианта «путешествия» — времена Владимира Мономаха, а если точно — 1102 год.
Откуда пришел на Русь этот явный вымысел? Из Византии. Там тоже сложили легенду об апостоле Андрее, якобы побывавшем на месте будущего Константинополя и якобы основавшем здесь первую христианскую общину. Но в Византии о его «пришествии» вспоминали все-таки редко.
Историческая наука не располагает сведениями о том, кто стоял во главе русской Церкви, на каком языке велось богослужение, как проходило крещение Руси, где оно было. Категоричность любых утверждений здесь неуместна. Потому что не известно всё!
Но археологи установили точно — храмы были в Киеве задолго до официальной даты крещения Руси, например храм Ильи Пророка на ручье Почайна, о которой упоминали и Мюллер, и другие авторы. Были храмы, но какие?.. Для кого велась там служба?
Храмы были и после захвата города Хельгом (Олегом). Тогда, в 882 году, за столетие до официальной даты крещения Руси, этот варяжский разбойник навязывал киевлянам свою веру Одинову, но они стойко противились, сохраняя преданность Богу Небесному — Великому Тенгри.
Монета времен князя Владимира (лицевая и оборотная сторона)
Не потому ли и назвали украинцев «хохлами» — за особую душу, за ее приверженность Богу. Слово «хохол» с тюркского переводится возвышенно: «сын неба». Наперекор страху и смерти «сыны неба» собирались на острове святого Георгия, ходили в храм святого Ильи на ручье Почайна. Даже в окружении князей-русов, захвативших Киев, были христиане. Откуда?
Переписывание истории
Загадки, тайны… Они всюду. Поэтому и возникли уже на первых страницах официальной российской истории неточности в изложении иных важнейших событий. Но «неточности», выгодные политикам. Великую Степь, целую страну — самую большую на планете в то время! — решили утаить.
Еще раз подчеркнем: русы, как им и положено, носили варяжские имена, позже стараниями российских летописцев переделанные на славянский манер: Хельга стала Ольгой, Ингвар — Игорем, Вальдемар — Владимиром. В документах фигурируют Хельга и Хельг, Вальдемар, Гуннар, Вермунд, Фаулф, Ингалд — правители Киева X века.
Славян в Киеве к власти не допускали, они стояли далеко от престола. Об этом убедительно свидетельствует текст договора, заключенного в 911 году между киевскими князьями и Византией.
Мир по представлениям Марко Поло (1254–1324). Он упоминал о «Росии» как о холодной северной стране, граничащей с нынешней Норвегией. Южнее «Росии» начиналась Великая Степь
Договор начинается так: «Мы от роду Русского, Карл, Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Гуды, Рауль, Карн, Флелав, Рюар, Актутруян, Лидулфост, Стемид…» Вот кто представлял Русь на переговорах, вот кто стоял у власти и кому доверялось говорить от имени Руси.
«Имена первых русских людей — варягов и их дружинников — почти все скандинавского происхождения», — отмечал и знаменитый российский историк В. О. Ключевский (1841–1911)… Разумеется, они же были варягами! И говорили на шведском языке. В названном договоре есть несколько очень интересных строк, устанавливающих невозможность для русов и греков быть «купленными невольниками». Иначе говоря, греки и русы признавали себя работорговцами.
Но эта статья договора не распространялась на славян. Славяне служили русам «живым товаром», военной добычей, источником дохода. Ими русы торговали на невольничьих рынках, о чем писали Константин Багрянородный, византийский император, и другие авторы. Слова «славянин» и «раб» в Европе были синонимами. Это сохранилось в европейских языках — «слейв» (раб)… Хотя, конечно, попадали как товар на невольничьи рынки и тюрки, и финны, и сами варяги с греками. Все были во власти Судьбы.
А вот рассуждения Н. М. Карамзина о славянском языке в договоре 911 года, мягко говоря, не убеждают. На любом языке народов мира мог быть составлен русский текст того договора, но только не на славянском — на языке рабов правители не писали.
Вероятнее другое: если существовал второй (исчезнувший) экземпляр договора, то он составлен только на тюркском языке. На нем почти пять веков велось делопроизводство Византии со Скифией, то есть с Великой Степью. Тюркским языком за годы правления могли овладеть и варяги. Это был язык межнационального общения в Центральной Европе.
Костяная пластинка из Белой Вежи (хазарского Саркела) с четко обозначенной тамгой. 960-е годы
Кстати, о том же пишет и сам Карамзин, правда, несколькими страницами позже: «Около половины X века говорили в России двумя языками… Русским назывался скандинавский, бывший, конечно… в употреблении между нашими Князьями и Вельможами Норманского происхождения, но мало-помалу оставленный ими, подобно как болгары забыли свой язык между Славянами».
Но Карамзина надо читать с большой осторожностью: в его тексте капканы для доверчивых едва ли не на каждой странице. Вот и приведенная цитата отличается явной недосказанностью — а кто были болгары, если они забыли свой язык? И какой родной язык был у болгар?
Ответ опять же у самого Карамзина: «…многие считали их славянами, но Болгары говорили прежде особенным языком. Древнейшие их собственные имена совсем не славянские, а подобны Турецким… равно как и сами обычаи… Историки Византии именуют Угров и Болгар Гуннами». Абсолютно верно, потому что правили в Болгарии ханы, которых не было ни у славян, ни у греков, — только у тюрков так назывался правитель земли.
Круг замкнулся. Частоколом слов Карамзин умело закрывал то, что умещается в одной-единственной фразе — болгары есть тюрки-кипчаки. Официальный язык Киевской Руси был кипчакский, а с приходом варягов в стране на короткое время появилось двуязычие: скандинавский и тюркский языки… И все встало на свои места, в событиях появилась логика.
В свое время знаток русского летописания академик А. А. Шахматов (1864–1920) обнаружил, что главная летопись России — «Повесть временных лет» — претерпела по крайней мере двукратную капитальную переработку. Более поздние исследователи установили пятикратное переписывание отдельных ее фрагментов. В результате в истории Киевской Руси черное становилось белым, зеленое — красным. От труда Нестора не осталось и следа.
Разобрав хронологические домыслы, Шахматов доказал, что в тексте главной летописи России до 945 года лишь четыре (!) исторических эпизода согласуются с действительностью. Все остальные — на совести более поздних сочинителей.
Задумаемся только — четыре эпизода из всей древней истории России есть правда! Лишь четыре… О чем дальше говорить? О чем можно спорить? А это труд крупнейшего российского ученого. Настоящего исследователя… В России всегда были честные ученые. К сожалению, не они диктовали моду.
