Царь же стояше тамо многое время, и яко не бысть ему ничтоже от Александра согласия, посла к нему послы своя, жалобу великую на него приносящи, яко он по прошению их пришел из таковых далных стран с великим трудом, а он с ним сил не совокупляет и промыслу не чинит. И того ради многие ево татарове в неплодных полях от мразов, и гладу, и от всякой нужды и с коньми конечно погибают.
Обаче послы те малыми подарками подарены и ни с чем отпущени быша. В то же время жена Шахматова, не возмогши терпети глада, и мразов, и прочих нужд, с болшею частию воинства его убежа к крымскому царю Менди-Тирею, ему же прибытием тех примножися воинства и дерзновения.
И тако собравшися прииде безвестно на Шахмата, и порази его до конца, и всю орду бывшую с ним поплени. Шахмат же с братом своим Азак-Салтаном и с мурзами честнейшими, прибежа к Киеву и став недалеко, посла к воеводе киевскому ко князю Димитрию Путятичу, поведая ему прилучившаяся себе.
Его же воевода много дней чреждаше доволно. Потом Шахмат побеже оттуду безвестно к Белу-граду, помышляющи оттуду утещи к Баозиту турецкому султану, хотя поддатися ему и просити помощи против краля полскаго, хотящи Полше и Литве обиды своя отомстити. Но егда доведався, яко султан турецкий по прошению Менди-Гирея царя крымскаго повеле сенжаку белогородскому поимати его и к себе прислати, скоком паки к Киеву побежа.
Воевода же киевский, поймав, в Вилню град отосла его, идеже под стражею блюдом бяше. И потом, будучи с королем на сейме, приносил жалобу на короля и панов радных, со слезами выговаривая им, яко он их ради великия терпит беды, и разорения, и напасти, наконец же и под стражею свое пребывание.
И потом по многом ево прошении повелением кралевским со многою честию отпроважен бе в город Троки и блюден до приезду кралевскаго, идеже и сам обещася краля ожидати. И тамо приехаша к нему послы от князей нагайских, с ними же честно ездяше на ловы зверей. Усмотрив же время, побежа тайно из Трок, но обаче от Алехнамонивидовича, наместника троцкаго, и от иных дворян кралевских под Киевом постижен, пойман и связан бысть, паки в Троки отвезен и крепко стрегом бяше.
В то же время приидоша к паном литовским посланные от перекопскаго царя Менди-Гирея, просяще у них, дабы Шахмата в крепости держали, яко же и прежде панове литовския по желанию дяди его Шахмату же заволскому учинили. А он того ради обещается покой с ними имети и помощь им всюду посылати, которую им яко блиский сосед скорее может учинити, нежели Шахмат из далных своих стран.
Шахмат же, под стражею будучи, уведа о сем и глагола паном литовским, яко лестию Менди-Гирей тако им обещается: «Ибо он не может удоволитися моим бедным пленением и того ради престати войною во страны Литовския приходити».
Обаче по том лета от Рождества Христова 1506-го, а от Сотворения Света 7014-го, егда краль Александр прииде в Вилню, тогда и Шахмота повеле привести к себе тамо же. И по желанию царя перекопскаго Менди-Гирея повеле князю Михаилу Глинскому поимати его и во град Ковно в темницу отвести. И тамо той бедный Шахмат нужно житие свое сконча. А иные татарове его по иным градом посаждени быша и такожде изомроша. До зде Стрийковский.
Сей последний царь бысть Болшия или Золотыя Орды. Сему согласно и в Степенной московской пишет, яко царь крымской Менди-Гирей побил Болшия орды царя Ахмета, еже той же имать быти, и Орду его конечно обладал, и людей в Крымскую Орду преведе. К великому же князю Иоанну Васильевичу московскому и всея России приидоша служити из Астрахани два царевича, Исуп и Байтерек, царя Ахмета Болшия Орды племянники.
Уже убо малыми леты прежде сего, яко о том довольно изъявися, начат наипаче малитися Болшая Орда от непрестанных своих междоусобных браней и нестроения, паче же от пленения воинства российскаго, еже утверждается и иностранными списатели.
Яко пишет Ботер, глаголя: Великий князь Иоанн Васильевич московской, ведящи о несогласиах татарских, яко между собою кусалися, на крепость же государства своего надежду имущи, не восхоте им дань давати. И в то время, в не же поразили татарове перекопския царя Ахмата, последняго наследника Батыева, иже умре в Вилне. Тогда государь великий князь Иоанн Васильевич московской присовокупи к государству своему Пермь, Вятку, Югру – области, бывшия под властию Ахматовою.
И егда государем московским умножахуся силы, царь Василей Иванович, сын его, взял Казанское царство [знать в то время писал Ботер книгу свою, егда была Казань под Московскою державою, ибо многажды отступоваху и одолеваеми бываху], а сын его царь и великий князь Иоанн Васильевич взял Астраханское царство.
И тако многонародное и силное оное бусурманское Золотыя Орды царство вконец опусте и искоренися, от него же прежде российстии народи, Богу тако попустившу, не точию в великом разорении и пленении были, но просто рещи, ничтоже свойственнаго без их бусурманскаго изволения нарещи смеяху.
Пребысть же сей наказателный бич– или свойственнее рещи меч от Бога посланный на христианы, от лета по Сотворении Света 6745-го, в не же окаянный Батый пленил Российское государство, до изчезновения сего последняго нечестиваго Ахмата, лет 269.
Страны же те, и грады пустыя, и прочия места, идеже нечестивыя татарския жилища быша, приидоша под державу великих государей российских самодержцев по взятии града Казани и всего того царства, яко о том Казанском царствии и взятии его и оных вышереченных стран зде предлежит повесть.
ЧАСТЬ 3
Глава 1
О начале и населении града Казани, и потом о разорении его от московских великих государей
Царство Казанское славно и великоможно от давних времен бяше и знаемо не точию российским народом, но и иностранным многим. О нем же иностраннии историки и всего света описатели не умолчаша описати, их же аз зде на свидетелство и подтверждение летописцам российским привести потщуся.
Иоанн Ботер, италианин, всего света описатель, описуя Тартарию и Скифию, поминает о орде Казанской и повествует град Казань под державою великих государей наших московских быти, идеже, глаголет, великий князь Иоанн Васильевич московский и всея России заведе множество лифлянтов. И под областию Казанскою поведает о людех вятчанех и черемисах, иже вельми суть приклонны к чародейству и волхованию, изводящи чары своими облаки дождевныя, и ветры, и гром.
Историк же полский Александр Гвагнин, описуя орды татарския, о казанских татарех пишет сице. Татарове казанския суть лучше иных татар и нечто учтивости имеют в себе множае иных, домостройству и земледельству вельми извычны и разумны. Сии в домах, а не в пустых катадрах или сенех пребывают, купечество и мены торговыя с москвою и персами имеют. Царей своих даже до царства великаго князя Ивана Васильевича и сына ево царя и великаго князя Василия Ивановича всея России самодержца имели, никому же послушных.
От российских же летописцов о Казанском царствии и границах его сице изъявляется. Яко древнии границы Казанския земли бяху от Новаграда Нижнаго в долготу на восток солнца по обе страны реки Волги вниз, до Болгарских границ до реки Камы, в широту же простирахуся от Волги на полнощ до Вятския и Пермския земли, а на полудне в поле до Половецких пределов.
О начале же царства Казанскаго сице. Егда минута двадесять лет по батыеве пленении, еже имать быти 6765, яко о том выше пространно изъявися, быша вси князи российстии под властию царей Золотыя Орды. По Батые же бысть царь во Орде имянем Саин – тот имать быти Сартак сын Батыев – иже хотяше паки воевати страны Российския, и поиде с воинством тамо.
Князи же российстии убоявшеся, поидоша молити его, дабы не пленил земли Российския, и встретивше его, давше многи дары злочестивому, и утолиша его. Царь же на том месте, идеже воздержа шествие свое, восхоте поставити град во славу свою, и дабы был пристанищем послом его, ходящим в страны Российския дани ради.
И того ради посла многих по различным местам искати удобна места к созиданию града. И обретено бысть место на самой украйне Российския земли, на реке Волге, на сей стране реки Камы, концем прилежащее к Болгарской земле, другим же к Вятке и Перми, иже бяше всякими доволствы преисполнено.
Глаголют же, яко прежде тамо гнездяшеся змий великий о дву главах, едина змиина, другая воловая, и иных различных змий множество. Их же волхв татарский волхованием собра всех во едино место, идеже сожжени быша. И на том месте по желанию своему постави царь град и нарече его Казань, еже российски толкуется котел золотое дно.
Российстии же князи не токмо противословити не смеяху цареви, но и град принуждены быша делати, от стран своих художников и работников посылающе. Народов же российских, иже живяху близ того места, всех изгна оттуду поганый, и во едину три лета до конца опустоши, и вместо них наведе и насели из-за Камы языков лютых поганых болгар и со князи и старейшинами их, такожде и прочих поганых языков, яже называются горняя и луговая черемиса, зовомыя остяки, народ простый, иже бяху пришелцы из Ростовския земли отбегшия оттуду крещения ради и населишася в болгарских жилищах.
