Только шиш я вам так вот просто выдам секретный пароль и явки с адресом радистки Кэт. Много чести — всяким мутным типам, вдобавок немытым и агрессивным, представляться своим настоящим именем. Только напрямую врать тоже стрёмно, так что…
Тыкнул пальцем в грудь, самоназвался:
— Young padavan. С глубоким прискорбием должен сознаться почтеннейшим сеньорам, что ни фигасеньки из ваших речений не понимаю, что нисколько не удивительно, ибо попаданец еси.
И стал ждать реакции своей аудитории в полной готовности выставить форсшилд, а также слегка подстегнув темп работы нервной системы. Просто на всякий случай.
— Анира, что чуешь? — потребовал брат Сульхасий.
— Это человек.
— Точно? А как насчёт меток незримых? Может, это беглый маг?
— Не высвечиваются на нём метки. Как я Святую Бодрость подготовил, — первым делом проверил его Малым Светом Истины, почтенный брат. И магии я в нём не чую… по крайности, нашей магии — человечьей, дозволенной.
— А недозволенную, значит, чуешь?
— Не-а, почтенный брат. Нету в нём ничего такого. Хотя…
— Говори яснее, чудотворец-недоделка!
— Вроде бы какая-то сила в нём есть. Только никак не пойму, какая. Велите сотворить Средний Свет Истины? Может, тогда прояснится чего…
Это-то и так ясно, что «какой-то» силой чужак пользуется, подумал Ухобой, покуда орденец обдумывал предложение мага. Иначе не стоял бы здесь с таким видом, словно вокруг него весь мир крутится.
— Не надо пока ничего творить, — решил Сульхасий, — Мирг! Ты вроде Охотник опытный. Не понял, по-каковски он тут сейчас болтал?
— Нет. Могу сказать, что это не речь северян, не суржик зеленокожих, не чириканье тех, что с востока, не хальфин-йар и не хальфин-мойт. Определённо, не гномский и не эльфийский. На островные диалекты тоже вроде не похоже, хотя за это уже не поручусь: где мы и где те острова? И имя такое, если это вообще имя — Иан'падаван — я никогда слыхом не слыхивал.
Некоторое время Мирг Ухобой и чужак дружно развлекались, пытаясь вспомнить как можно больше знакомых, полузнакомых и краем уха слышанных языков. Правда, чужак сдулся, использовав всего четыре языка, да и то с таким видом, словно вовсе не ждал, что его поймут. А вот Охотник перебрал, пожалуй, с дюжину разных наречий, начиная с варрэйского, прежде чем сдался, умолкая. Подхватив эстафету, брат Сульхасий без особых надежд испробовал священный, раннеимперский и позднеимперский, но чужак отнёсся к мёртвым языкам ровно так же, как к живым — без проблеска понимания.
И тогда старший из орденцев повелел:
— Анира, сотвори Взор Толмача. Ты ведь умеешь?
— Умею, почтенный брат, но… у меня это заклятье плохо выходит: я светлый, а не…
— Ты плохо слышал?
— Нет-нет, я… уф. Я постараюсь, почтенный брат.
Свершилось!
Когда попытки наладить общение традиционными методами потерпели крах, первый из четвёрки, тот самый нервический вьюнош в рясе, снова решил прибегнуть к магии. Причём, похоже, по приказу рыжеусого, а не по собственной инициативе. Кажется, статус магов тут не шибко высок. Или он невысок лишь у данного конкретного представителя колдовской братии? Или это не статус мага мал, а статус рыжеусого велик? Так не похож рыжеус на большую шишку.
А, не важно!
Важнее, что мне снова предстояло стать свидетелем того, как колдуют местные. А то в первые два раза, когда вьюнош магичил, я мало что разобрал. На ходу следить за стрелком, готовить форсшилд, ускорять реакцию и одновременно вникать в нюансы чужого колдовства у меня как-то не получилось. А вот сейчас, пока стою на месте, наблюдать стало проще.
Результаты наблюдений оказались… м-да. Пацан старательнее прежнего уставился мне в глаза, положил левую руку на солнечное сплетение, а правую — на горло и начал бормотать что-то заковыристо-ритмичное, повторяя одну и ту же фразу. Не такую короткую, как «ом мани падме хум» или «абра-швабра-кадабра!», скорее — «раззудись плечо, размахнись рука, и смахни ты с плеч голову врага!» Впрочем, даже без этих внешних признаков я бы опознал попытку помагичить по очередному усилению свечения, исходящего от разума вьюноша, и по тому, что это свечение принялось вытягиваться в мою сторону этакими тремя шнурками.
Кстати, источниками шнурков в физическом пространстве оказались солнечное сплетение, горло и переносица моего визави. Почему? А не ясно.
Какие-то местные заморочки, не иначе.
Мешать заклятию я не стал. Правда, помогать — тоже. Не потому, что понятия не имел, как надо помогать магичить, а потому, что хотел оценить подготовку пацана в рясе. Результат вышел двоякий. С одной стороны, мои форстрюки намного быстрее. С другой — то действо, которое он пытался совершить, явно требовало не силы и скорости, а тонкости. Когда шнурки нашли свои места в моей ауре, вьюнош перестал бормотать, вздохнул и сказал:
— Не шевелись, незнакомец, и не отводи свой взгляд, иначе Взор Толмача перестанет действовать и мы снова перестанем понимать друг друга. Или ты меня не понимаешь?
— Понимаю, — медленно сказал я. — А ты меня?
Здорово! Сколько раз читал про этот эффект, когда иномирянин болтает на своём языке, а попаданец понимает его — и вот теперь испытал на своей шкуре. Любопытно! Вот только при чём тут взгляд глаза в глаза?
— Дырым дурам хрым храм! — весьма требовательно сказал рыжеусый. Ну, не совсем так, но похоже. — Огуп-агу Анира, гугукт!
Ага. Значит, есть ограничения: я понимаю только того, кому смотрю в глаза.
Что-то не нравится мне такая магия. Надо бы изобрести что-нибудь своё, поудобнее. Хотя имя вьюноша я всё равно разобрал: его назвали Анирой.
— Почтенный брат Сульхасий велел узнать твоё имя, незнакомец, и причины, по которым ты оказался в этом Сумеречье.
— Поскольку я гость у этого костра, не вижу причин отказать в ответе на просьбу. Но с условием, что ты назовёшь мне имена или хотя бы прозвища вас четверых и ваши ранги. Я хочу быть уверен, что общаюсь с достойными людьми.
— Гуп глюп хар-бар? Сопук!
«Сделать зарубку в памяти: если этот Сульхасий, или как там его, МЕНЯ обзовёт этим своим „сопуком“, — испытать на нём форсгрип. В порядке повышения градуса вежливости».
— Чужак обещает рассказать, кто он, — сообщил Анира, — в обмен на рассказ, кто мы, потому что опасается запятнать себя общением с недостаточно уважаемыми гражданами.
«Эка завернул!
Кстати, все остальные, кроме вьюноша, меня тоже не понимают. И это хорошо».
— Мугум пупатасит, — обиженно выругался четвёртый, мелкоуголовный тип. Рыжеусый тут же поставил его на место несколькими занудливыми даже на мой слух фразами и велел Анире продолжить общение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
