они ступили на настил, уложенный поверх кораллового рифа, и сделали несколько шагов по колено в воде, их окружила стайка полосатых рыбешек, они тут же начали тыкаться носами прямо в их ноги. Поодаль, нехотя шевеля розоватыми плавниками, застыли три толстые голубые рыбы, как будто с укором наблюдая за своими суетливыми сородичами.
– Смотри, смотри! – закричала жена. – И не боятся совсем!
– Надо было хлеба из ресторана принести, покормить, – откликнулся Витторио.
– Кормежка рыб запрещена! – тут же подсуетился служитель гостиницы, дежуривший на пляже.
Такой прозрачной воды он не видел даже в Сардинии! А кораллы, похожие на огромные пористые грибы или на окаменелые ветвистые деревья! А подводные гроты, где можно увидеть прячущихся мурен или оцепеневших бородавчаток, покрытых ядовитыми шипами!
Несколько раз они выбирались в старый город, прогуливались по узким улочкам, разглядывали витрины магазинчиков и даже купили несколько папирусов с нарисованными на них древнеегипетскими божествами. До сих пор он пребывал в неведении, сделаны ли они из настоящего тростника или все-таки являлись подделкой и были нарисованы на высушенной кожуре банана, умело имитирующей папирус. Продавцы, настойчиво зазывавшие покупателей на неплохом итальянском, рассказывали легенды про сцены, изображенные на картинках, с таким рвением, что Витторио с супругой не стали придираться и взяли на память несколько рисунков.
Один из них и сейчас висел напротив него над креслом, и Витторио тяжко вздохнул, глядя на странных египетских богов.
А как они встречали рассвет на горе Моисея! Это была единственная экскурсия, на которую они тогда согласились, так как приехали только на одну неделю и не хотели провести ни дня без моря, которое так их заворожило.
Глубокой ночью их привезли к подножию горы. Туристов было много – несколько полных больших автобусов и три поменьше. Толпой и почти в полной темноте они стали подниматься по крутой дорожке, которая потом перешла в неровную лестницу с высокими ступенями, состоящими из обгрызанных камней. И это сразу им не понравилось. Но масса людей быстро рассосалась, растеклась по горе, а по дороге стали встречаться «места отдыха», точнее, забегаловки, с лавками для сидения, где можно было перекусить бутербродом, выпить горячего чаю или сока. Кто-то ехал наверх на верблюдах, и те с регулярным постоянством выныривали из ночной тьмы прямо перед супругами, тихо посапывая и пугая.
Подняться на вершину оказалось непростой задачей, и они порядком устали и даже продрогли. Уже на пике горы им выдали одеяла, так как оставшийся час перед рассветом оказался очень прохладным, и, закутавшись, Витторио и Сара приткнулись в ложбине между камнями. Они задремали, когда сквозь прикрытые веки почувствовали тепло первых робких лучей. Витторио толкнул жену, и они вместе замерли от поразившей их картины восхода солнца. Все цвета, которые только существуют в природе, рассыпались по окружающей их горной гряде! В глубоких ущельях, куда еще не заглянул свет, пятна черно-бархатного переходили в сиреневый. Багровый, меняющийся на теплый желтый, скользил золотом по вершинам и до боли резал глаза своим ярким блеском. Когда торжественное раскаленное светило окончательно выкатилось на бирюзовое небо, залив сиянием окружающую их величественную горную корону, Виторио с женой потихоньку двинулись в обратный путь. И утренний спуск неожиданно оказался гораздо труднее ночного подъема! Мышцы, уставшие с непривычки, отзывались болью при каждом шаге, а солнце начинало беспощадно припекать плечи и голову. Но им было так весело! Он улыбнулся, вдруг ощутив тот приток неимоверного счастья и сладкого расслабления, который они почувствовали, когда по приезде в гостиницу сразу бросились в море, даже не заходя к себе в номер.
А еще Сара любила смотреть, как Витторио играет в пляжный волейбол. В отеле было много русских, которые целыми днями не уходили с площадки, изредка прерываясь на то, чтобы подкрепиться пивом. Многие из них, по-видимому, когда-то занимались этим видом спорта, поэтому, несмотря на пивные животы, иногда брали сложные низовые подачи, а то и гасили так, что вызывали аплодисменты у наблюдавших.
– Как здорово раскрывается характер человека, когда он на площадке, – сказала тогда Сара, – просто удивительно! Помнишь того, самого толстого, который заглатывал пиво, как удав, сам еле поворачивался, но командовал и давал советы больше всех. И самое смешное, что если из десяти подач он вдруг брал одну, так я думала, что он сейчас раскланиваться начнет, так он выпячивал грудь и бросал на всех победоносный взгляд. А парнишка светленький, помнишь, его еще русские брать в команду не хотели! Как поначалу все шутили, что он случайно по мячу попал и не промахнулся, а потом утихли, когда он подачами всех уделал!
– Да тебе надо было в психологи идти, как все разложила, – пошутил Витторио.
– А что, может, еще не поздно! – засмеялась она. – А вот что итальянцы русским проиграли, когда аниматоры «международный» матч устроили, мне действительно было жалко. Заметил, как те играют? Со злостью и до последнего, как ругают друг друга, как будто и правда какое-то соревнование серьезное! Для меня это немного странно смотрелось. Особенно когда они так заспорили, что чуть в рукопашную не пошли. Ну а итальянцы, это совсем другое, с шутками да прибаутками. Проигрывали и сами над собой хохотали – и никакого тебе расстройства!
– А чего расстраиваться-то? Это же пляжный волейбол на отдыхе! – весело отозвался Витторио.
– И в конце наши пошутили, мы, мол, по другому делу мастера! Я еще им вслед подпустила, что очень надеюсь, что так оно и есть! Мне-то обидно было, что проиграли, – все не успокаивалась Сара.
Далекие воспоминания помогли чуть утешиться, и он мысленно начал перебирать вопросы, которые ему задавали полицейские, и свои ответы. Особенно его насторожил вопрос о подозрительных звонках, и Витторио вдруг вспомнил, что последние дни Сара слишком часто уходила в другую комнату во время разговора по телефону.
Но как можно назвать звонок подозрительным, если жена однозначно знала человека, с которым говорила, и совсем не была удивлена или испугана, разве что немного подавлена после этих разговоров. Он тогда совсем не обращал на это внимание – мало ли что там у них, у женщин, за секреты – и понял только сейчас, что, может быть, именно эти звонки имели в виду полицейские. И пожалел, что не поинтересовался тогда у Сары, кто это мог быть. Он и полицейским-то дал уклончивый ответ, как будто боялся запятнать репутацию жены.
А что, если это звонил любовник? Сердце его сжалось и забухало, отдаваясь в грудной клетке, а рот опять стал хватать воздух. Нет, этого не может быть! Перед глазами вдруг встал бегающий взгляд Сары после одного из таких разговоров. «Вот
