Читаем без скачивания Зона Посещения. Луч из тьмы - Александр Тюрин

– Нет, не надо продолжать, не надо настаивать. Я, пожалуй, не в обиде на вас, потому что понимаю ваше эмоциональное состояние. Сейчас мы спустимся, доберемся до ближайшего кафе, выпьем по чашке капучино – заранее, извиняюсь, кофе в Хармонте варить не умеют, но это все же лучше, чем их чай – и вы пойдете тихо-мирно домой, не строя никаких напрасных надежд на мой счет. Я – работник стола, с ущемленным шейным позвонком, мой труд измеряется в стулочасах и словах, а не в количестве совершенных подвигов и сокрушенных вражеских челюстей. Кроме того, я ж пруссак, не русский. Читал вашу литературу, так что знаю, о чем говорю, внезапные душевные порывы мне чужды.

– Я вас не понимаю, Лауниц. Вы ведь сошли с ума от вашей прежней жизни, вы спились, вы не могли ни с кем общаться, кроме цифровых баб, но это, извините, онанизм в квадрате. За что вы цепляетесь, я не понимаю. Вы были как моль в шкафу, а теперь вы можете начать жить. Доктор Альтравита вам подтвердит, что память моего мужа быстро активизируется, едва вы попадете в окружение или ситуацию, в которые попадал Сергей.

– Тогда я перепрыгну через забор с колючками стилем флоп или переплыву баттерфляем через яму с дерьмом?

– Брассом будет экономичнее. Хотите, я вам докажу. Подойдите к краю.

Зараза. Она с ним играет, как девушка на первом свидании. Те еще, правда, глазками стреляют.

Ну, подошел – здесь не только стеклопакет выпал, но и наружная стена обвалилась. В полуметре от его носков, за бывшим плинтусом – обрыв. Ветерок свежий поддувает. Дальше не хочется.

– Еще вперед. Слабо?

– Не хочу. Я боюсь высоты. Нормальное чувство для городского слизняка.

– А Сергей, мой муж, не боялся. Так что проверьте.

– Проверить? – и неожиданно согласился. – Да пожалуйста. Что мне стоит прогуляться над бездной, если блондинка просит.

Он сделал шаг и еще шажок. Теперь он уже на краю, и копается в своих чувствах. А пожалуй, то, что раньше вызывало страх почти до полуобморока, сейчас виделось задачей, которую можно решить.

Неожиданно она толкнула его сзади. Он едва удержался, махнув руками и изогнувшись назад.

– Черт, вы чуть не убили меня! – заорал он, восстановив равновесие и отскочив от края.

– Чуть не считается, – легкомысленно отразила она. – Но вы справились с ситуацией. Я в этом была уверена.

Лауниц еще раз посмотрел вдаль на Зону; просверки в облачном куполе, закрывающем кластер под названием Кухня, казались даже не ее глазами, а мыслями. Он действительно справился, приняв единственно правильное решение, потому и не валяется внизу грязной тушкой с расколотым черепом. И вообще он больше не боится высоты; если б не было рядом дамы, достал бы своего писюна и помочился вниз.

Он пока не оборачивался, чтобы она не увидела его улыбки – зачем ей давать такой козырь?

– А еще в чем вы уверены, мадам Загряжская? Что я съем ради вас пулю и не поморщусь? Или что перепрыгну через десять положенных друг на друга хармонтских жирдяев?

Молчит.

– Э, Вера, кстати, когда вы выскочили замуж за этого русского сорвиголову?

Опять не ответила. Придется обернуться.

На этаже ее уже не было.

Лауниц снова посмотрел за край. Это ему уже нравилось. Внизу хлопнула дверца и отчалил автомобиль. Надо же, как Вера быстро добралась до своей машины. Альпинистка, что ли? Его-то внизу ждал только велосипед, рама еще ничего, а вот тормоза внушают законное подозрение.

Он еще немного полюбовался на закат над Зоной. На какое-то мгновение ему показалось, что он летит над ней, расправив руки, даже не летит, а растекся, будто туман. У него множество глаз и рук, вернее один огромный глаз и одна огромная рука, способная действовать в любой точке, проникать в любую малость и сокрушать любую величину… Пару минут спустя медитация прервалась по внешним причинам – он уловил шум двух подъезжающих машин. «У нас гости», как говорят в плохом голливудском кино. Это не Вера вернулась, у обеих машин не такое расположение фар, как у Вериного «фольксвагена». Похоже, пора линять со всей доступной скоростью.

Лауниц побежал из бывшего офиса в бывший коридор; в конце его была лестница, не бывшая, а вполне себе ничего. Но «гости» уже поднимались по ней. Коридор длинный, значит, в его конце должна быть еще одна лестница. Не идиоты же строили это здание.

Когда Лауниц достиг конца коридора, на противоположной его стороне появились люди. Шарят фонариками и идут в его направлении. Потом фонарики погасли, значит у них приборы ночного видения, инфракрасные или, скорее, фотоумножители, которые лучше годятся для сумерек. Серьезные люди, по крайней мере, не уличная шпана. А у лестницы отсутствует первый пролет. Вот его обломки с торчащими волосами арматуры видны на площадке нижнего этажа.

Он прицелился и спрыгнул – на ровное пространство между копьями арматуры. Присев, амортизировал силу столкновения, неожиданно вспомнил марку этой арматуры «BSt 500 S» – хотя вроде ничего по стройматериалам не читал – и побежал. Не трусцой, как обычно, а хорошо вынося колени вперед и чуть подворачивая внутрь наружный край стопы. На бегу понял, что еще неделю назад ни за что бы не совершил подобное.

А «гости» были и этажом ниже, только еще с другого торца здания. Лауниц рванул по коридору до шахты лифта, отжал створки, чувствуя, как надуваются жилы у него на лбу, перепрыгнул на трос. Начал опускаться, ощущая, как все сильнее врезаются в кожу стальные волокна, однако не давал боли захлестнуть себя. Было тяжело, такого колоссального напряжения мышц он не испытывал никогда. Но одновременно ощущалась и… легкость, уверенность. Как бывало раньше только во сне. Тремя этажами ниже Лауниц качнулся, приник к стенке, сдвинул рычаг и отжал створки шахты.

Всё, полное истощение – спортсмен должен немного поваляться после финиша. Но не вышло, прямо на него смотрела пара стволов – два типа, которые наставили на него оружие, выглядели в сумерках двумя чемоданами. «Расслабься, дорогой, иначе мы понаделаем в тебе пробоин больше, чем дырокол в стопке бумаги». Лауниц, изобразив покорность и сдачу в плен, выбрался из шахты, а потом уловил, что в данное мгновение не находится на линии выстрела, ни у кого из этой парочки. Рукой зафиксировал ствол пистолета у одного, ударил по стволу снизу у другого – пуля ушла в потолок. А потом руки Лауница по восьмерке пошли обратно, проделывая нужную работу. Взял на излом кисть одного бандита. Второго выключил тычком локтя в лицо. И довел до конца работу с первым – тоже отправил в нокаут, когда перехватил пистолет, шмякнув рукояткой по затылку.

Оглядев стонущие тела, совершил рывок по коридору. Но в конце его стояло еще двое.

– Отойти от выхода, иначе буду стрелять, – предупредил Лауниц и дернул затвор.

Эти двое не торопились.

– Дорогой, зачем стрелять?

Какая-то секунда прошла, Лауниц понял, что позади него возникла какая-то масса, но он не успевает обернуться. Получил сокрушительный удар по темени. Пол полетел навстречу. Лауниц не потерял сознание, даже сообразил, что огреб от кого-то из тех, кого оставил позади. Носоглотка наполнилась кровью, в вывернутой руке уже не было пистолета, что-то похожее на бревно придавило его, выклинивая грудные позвонки – как позднее выяснилось, это было массивное колено врага.

– Поставьте-ка его на ноги. И пыль отряхните.

Лауниц отозвался на источник голоса и при том поразился своей смелости.

– В глаза-то не светите, идиоты.

Когда свет фонариков чуть свернул в сторону, он разглядел стоящего перед ним невысокого бочковатого мужичка с расплывшимся к губе носом и широкой хищной челюстью, судя по внешности – потомственный живодер. Его грубую, набрякшую книзу физиономию оттеняли кудрявые и будто посыпанные золотой пудрой волосы. По бокам у «златовласого» пристроились еще двое, длинные телом, щетинистые морды кирпичом, лоб прижат к косматым бровям. Чтоб доказать, что они не шестерки, одеты в дорогие кожаные плащи. Сзади переминался один – он еще носом злобно шмыгал и кряхтел, ощупывая шишку; точно тот, что у лифта схлопотал.

– Если уж пообещал стрелять, то надо было исполнять, – хмыкнул бочонок на ножках, – а так, получается, обманул.

– Учту, в следующий раз именно так и поступлю, не разочарую. Чего надо-то?

– Повежливее ты. Мы тебе, Лауниц, пока ничего плохого сделали. Но можем сделать. Господина Пачоли помнишь или надо память освежить?

– Помню. Да вы намедни и освежили, когда позвонили.

– Уже лучше, Лауниц. И про долг вспомни. Больше разговоров на эту тему не будет. Сегодня – последний. Ты на счетчике, два процента в день. На данный момент твой должок составляет пятьдесят тысяч баксов. И не пробуй еще раз слинять.

– Но мне нечего отдавать. Фильм, на который я брал деньги, провалился. Мог бы я переговорить с господином Пачоли?

Бочонок на мгновение изобразил сочувствие своим выразительным южным взором.

– Его здесь нет и говорить он с тобой не собирается. Хаким – человек занятой. Так что придется напрячься, оно того стоит. Как надумаешь, позвонишь по тому телефонному номеру, с которого тебя извещали, и скажешь «готово». Тебе сообщат, куда и когда подъехать. С деньгами. Если станешь канителить, мы тебя сами найдем и ты очень пожалеешь об этом.