– Ты был прав, мы подобрали незнакомца, – отрапортовал он и усмехнулся, показав желтые зубы. – Ты что, знал? Наверное, знал.
– Нет, не знал. – И меня его сообщение вовсе не обрадовало. Напротив, очень огорчило.
– Полезай посмотри, – предложил он, слезая с салазок и лукаво предлагая мне занять его место.
– Верю тебе на слово, – сказал я, оставаясь стоять. – Что ты нашел?
– Я бы сказал, эта штука держится на магните, – высказал он свое мнение. – Навроде ящика. Вроде как для денег, только крышка снизу.
– Блестит? – спросил я.
– Да нет. Хочешь вытащу?
– Да, но постой... видишь ли, трое водителей свалились с гриппом. Может, выручишь, сделаешь одну ездку?
Джоггер вытер о штаны измазанные маслом руки и с сомнением посмотрел на меня. Сесть за руль значило вымыться, а, вне всякого сомнения, он уютнее чувствовал себя грязным. Я редко обращался к нему с такой просьбой, и он сидел за рулем, как правило, только во время пробных ездок на всех фургонах, когда он прислушивался к шуму мотора, как к человеческой речи, и обнаруживал неполадки, прежде чем они случались.
– Племенные кобылы, не на скачки, – пояснил я.
– Тогда ладно... а когда?
– В обед.
– Заплатишь дополнительно?
– Конечно, если сделаешь и свою основную ремонтную работу.
Он передернул плечами, снова лег на салазки и исчез под фургоном. Я же вернулся к письменному столу, позвонил Харву и сказал: “Джоггер”.
– Он за рулем? – Казалось, он не верит своим ушам. – Он согласился?
– Повезет племенных кобыл в Суррей, – подтвердил я. – В ремонте фургон Фила, верно? Разбуди его, выкручивай ему руки или рыдай на груди, как хочешь, но скажи, что выходной переносится и что он нужен нам, чтобы гнать фургон Вика в Сандаун.
– Понял.
– Пожалуй, все, – сказал я.
– Постучи по дереву.
– Загляни сюда сам, когда освободишься на минутку, ладно?
Последовала короткая пауза, после чего он сказал:
“Сделаю”.
Он будет думать, что такое мне могло от него понадобиться, но до беспокойства дело не дойдет. Во всяком случае, я на это надеялся.
В этот момент во двор въехал на велосипеде Дейв и прислонил свое ржавое средство передвижения к поленнице дров. Машина у Дейва была, но еще более ржавая, чем велик, и он ею редко пользовался. Когда-нибудь, уже много месяцев уверял он всех, он обует ее в новые покрышки и начнет ездить. Никто ему не верил. Все свои деньги он тратил на гончих.
Он постучал в дверь, уже войдя в дом, и появился в гостиной с видом великомученика, только что слезшего с двуколки.
– Звал меня, Фредди? – Он нервничал и безуспешно старался скрыть волнение за бравадой.
– Ты и Бретт должны вычистить фургон. В девять он должен быть в пути.
– Но ведь Бретт... – начал он и замолчал.
– Продолжай.
– Харв же тебе сказал, правда? Бретт заявил, что будет ждать у дверей конторы, пока не придет Изабель, чтоб получить свои деньги, и тут же отчалит.
– Ему полагается какая-то зарплата и деньги за отпуск, – спокойно заметил я. – Давай садись на свой велосипед и езжай обратно. Скажи ему, что он может получить деньги здесь, но вычистить фургон он должен был вчера, так что, если он этого не сделает, я уволю его со вчерашнего дня, ясно?
– Ты не имеешь права, – неуверенно заметил Дейв.
– Давай поспорим? По правилам, он должен предупредить меня за неделю. И еще, он что, думает, ему никогда не понадобится рекомендация?
Дейв взглянул на меня ввалившимися глазами.
– Поторапливайся и тащи его сюда, – сказал я. – Сам тоже возвращайся.
Когда он уехал, я включил компьютер и вывел на экран данные по Бретту. Там были перечислены все ездки с датами, количеством потраченных часов, именами лошадей, затратами и другими замечаниями.
Маршрут девятиместного фургона в Ньюмаркет значился там только как “предполагаемый”; никаких данных о мертвецах пока не было.
Там же имелись и условия его найма, количество проработанных дней и компенсация за отпуск. Так что подсчитать, сколько ему полагалось, не представляло труда. Я отпечатал для него листок с информацией о доходах.
Через окно я видел, как Джоггер поскакал к дому, неся в руках нечто серо-коричневое, по форме напоминающее коробку для ботинок. Он вошел в гостиную и водрузил ее прямо на мой график, не отягощая себя такими пустыми соображениями, как боязнь что-то испачкать. Он очень удивился моей просьбе приподнять ящик, чтобы я мог подстелить под него газету.
– Пришлось потрудиться, чтобы снять, – заявил он. – Прямо навроде магнитной мины.
– А где магнит? – спросил я.
– Все еще на шасси, за вторым топливным баком. Похоже, прилеплен потрясным клеем. Коробку с трудом удалось отодрать, пришлось поработать монтировкой. Скажу тебе, приделывали это намертво.
– И долго она там проторчала, как по-твоему? Вся коробка была покрыта толстым слоем жирной грязи, за исключением круглого пятна на нижней стороне, где она соприкасалась с магнитом. Джоггер неуверенно передернул плечами.
– Я в эти места не так уж часто лажу.
– Неделю? Месяц? Дольше?
– Хрен его знает, – ответил он. Я поднял коробку вместе с газетой и потряс ее. Весу в ней было немного, и внутри ничего не гремело.
– Пусто, – подтвердил Джоггер, кивнув головой. Размером 15 на 10 дюймов и шесть дюймов в высоту, коробка представляла собой прочный металлический ящик для денег старого образца, из серого металла с закругленными углами, с ручкой для переноски в углублении и прочным замком. Ключ, естественно, отсутствовал. Вмятина сбоку образовалась вследствие общения с монтировкой. Ручка, прочно прилипшая к крышке, отказывалась подниматься.
– Открыть можешь? – спросил я. – Не ломая? Джоггер искоса взглянул на меня.
– Могу, если возьму инструменты и ты не будешь стоять над душой.
– Валяй.
Подхватив коробку, он отправился в свой пикап, чтобы там заняться ею, и вскоре вернулся с открытой коробкой и кривой усмешкой на лице.
Внутри пусто, только пыль. Я понюхал ее. Запах был на удивление чистый, если учесть грязь снаружи. Можно сказать, что она пахла чем-то свежим, вроде талька или мыла.
– Трудно было найти? – спросил я.
– На салазках без проблем. Из смотровой ямы тоже легко, если знать, где смотреть. Хотя я ее чуть не пропустил. Она ж того же цвета, что и все внизу. Понимаешь, ты ее найдешь, если только заранее знаешь, что она там. И на яму надо гнать, а обычно такое не делается.
