ко мне бумаги. — Ставь подпись.
— Нет, — ответила решительно.
Мико поджал губы, глаза его недобро сверкнули. Мне стало неуютно.
— Тебе придётся это сделать.
— Возможно, — согласилась я. — Но не раньше, чем я поговорю об этом с Виктором.
— О чём именно? — раздалось от двери, и мы с Мико синхронно повернулись на звук голоса.
Появившийся в гостиной Марчелло потрепал догиню по голове, почесал и, легонько шлепнув по шее, подошёл к нам. Взял у меня бумагу, нахмурился и обратился к менеджеру:
— Это может подождать. На сегодняшний вечер на Марин у меня другие планы, — кинул лист на стол. — Совсем другие, — протянул руку и, стянув с моих волос резинку, которой я собрала их в самолёте, пропустил сквозь пальцы. — Совершенно другие.
— Когда я получу от тебя интервью? — я оттолкнула его руку.
Он усмехнулся, прищурился и, достав из кармана смятую пачку, вытащил сигариллу. Подкурил.
— Оставь нас, Мико, — обратился к менеджеру, не глядя.
Тот выругался. Среди этого я разобрала несколько слов, характеризующих Виктора не с самой лучшей стороны, но ему самому до этого дела не было. Присев на край стола, он глубоко затянулся. Продолжая смотреть на меня, выпустил изо рта дым. Выбежавшая вслед за Мико догиня вернулась обратно и устроилась возле его ноги.
— Когда ты дашь мне интервью? — повторила я, хотя знала, что он услышал меня.
— Я дам тебе интервью в обмен на твоё тело, Марин, — поглаживая собаку, ответил он спустя ещё немного времени. Сделал новую затяжку. — Скажем… через месяц. Да… месяца мне хватит. Я хочу твоё тело на месяц, в обмен ты получишь своё интервью.
— Мне кажется, Виктор, ты меня действительно с кем-то перепутал, — вызванное его словами негодование было настолько сильным, что я понятия не имела, как мне удавалось сдерживаться. — Я не шлюха! Я журналист! Журналист, — подошла к нему почти вплотную и понизила голос. — Заруби себе на носу, — теперь я стояла так близко, что сквозь резкий и в то же время неожиданно приятный запах табака ощущала нотки сандала. Сандала и кофе. — Я не занимаюсь сексом с кем попало. Я не занимаюсь сексом ради того, чтобы получить интервью. Даже если это интервью самого великого и ужасного Виктора Марчелло, понял?!
— Понял, — он поднялся и, игнорируя меня, подошел к столешнице, взял одну из стоящих на ней бутылок минералки.
Сжав руки в кулаки, я прожигала взглядом его спину.
— Что ты понял?! — подлетев, я дёрнула его за руку. Наткнулась на его взгляд и от греха подальше поспешила отдёрнуть руку.
— Я понял, что ты не занимаешься сексом ради того, чтобы получить интервью, Марин, — не выпуская сигариллу, он открыл бутылку и, кинув крышку на стол рядом, отпил глоток. — Разве ты не это только что сказала?
— Именно это, — отозвалась со злостью.
Он вёл непонятную мне игру. Чувство было такое, что я иду с завязанными глазами по острие сабли, понятия не имея, что будет, стоит мне оступиться. Хотя предположение на этот счёт у меня были. Ничего. Вот это самое «ничего» меня и пугало, потому что оно значило, что мне придётся вернуться не только в Россию, но и в редакцию низкосортного журнала и взяться за одну из тех статеек, которые были написаны до меня и будут бесконечно множиться после.
— Только ответь мне, — он неспешно вобрал в лёгкие дым. Немного прищурился, смотря на меня, и от этого серебро его глаз приобрело оттенок чернения. — Разве я говорил тебе что-то про секс? — тихо, пробираясь вкрадчивым бархатным голосом в самую сущность меня. — Я сказал, что мне нужно твоё тело.
— Разве это не одно и то же? — отвести взгляд значило показать слабость, как и отступить. Мне подумалось, что, говоря, что мне было бы лучше забрать свои вещи и убраться отсюда, Мико был не так далёк от истины. Возможно, именно это мне и следовало сделать, потому что с каждой секундой рядом с Виктором ощущение, что я вляпалась в большие неприятности и всё глубже увязаю в них, становилось сильнее.
— Нет, — он вдавил окурок в стоящую рядом с ним пепельницу. Посмотрел на мою шею, на грудь, потом на губы. На лице его отразилось пренебрежение и нечто… Нечто напоминающее снисхождение. — Что ты вообще знаешь про секс?
— Вот это тебя точно не касается, — смущённая, застигнутая врасплох и всё такая же разгневанная, я хотела было отойти от него, но он одним движением остановил. Собрал принт мишки на моём платье в кулак и заставил подойти ближе. Зажал коленями мои ноги и, глядя в глаза, очень тихо выговорил:
— Судя по твоему виду и той ерунде, что ты несёшь, ничего.
— Зато ты, должно быть, знаешь об этом всё, — с сарказмом выпалила я, пытаясь убрать его руку. Подол не доходил мне даже до колен, и сейчас, стоя рядом с Марчелло, чувствуя его буквально всем телом — его силу, его мощную энергетику и грубую ткань его джинсов голой кожей, я хотела оказаться от него подальше. Хотя бы на несколько десятков сантиметров дальше, потому как белья на мне всё ещё не было, и от этого ощущение собственной уязвимости не покидало меня ни на мгновение. — Судя по твоему-то виду!
Он подался вперёд, вторая его ладонь легла на мою поясницу. Я нервно вытолкнула из лёгких воздух, упёрлась ладонью ему в грудь, но вдохнуть так и не смогла. Пальцы прошлись по бедру, по ягодицам. В глубине глаз вспыхнуло демоническое пламя, губы изогнулись.
— Вероятно, не всё, — снова вверх, по спине. — Вряд ли всё, но достаточно, Марин.
— Не называй меня Марин! — огрызнулась, отталкивая его и, едва он позволил мне отойти, ощутила, как меня колотит. — Меня зовут Марина!
— Марин тебе идёт куда больше, — он вернулся к столу, собрал бумаги
