«В Технологическом университете штата Вирджиния запись на факультет информационных технологий упала на 25 процентов, до 300 человек. В Университете Джорджа Вашингтона число первокурсников на АйТи-направлении в этом, году вдвое меньше, чем в прошлом… В 1997 году университеты с магистратурой по компьютерным технологиям и кибернетике выдали 8063 диплома… наблюдался рост вплоть до 2001 года, когда таких дипломов было присуждено 17 048… В прошлом году девятьсот из более двух тысяч студентов, изучавших информационные технологии и конструирование в Университете Джорджа Мейсона, специализировались на АйТи. В этом году на эту специализацию записались 800, тогда как новосозданная и более широкая специализация по информационной технологии сразу же привлекла две сотни человек…» «Некоторое сокращение нагрузки в этом деле утешает, — сказал декан, — особенно в этой сфере деятельности. Им не хочется потратить четыре года, а затем, остаться без работы».
Студенты, комментарий которых включила газетная статья (по-видимому, представлявшие типичный образ мышления), привели иные причины отказа от прежних намерений. Один, собиравшийся переключиться на некую инженерную специализацию, заявил, что хотел бы заняться чем-то «более социально осмысленным и более интересным, чем работа на компьютере… к тому же с этим делом к девушкам теперь не сунешься». Другой, записавшийся на бизнес-маркетинг, заметил: «Техника для людей моего поколения дело привычное. Оно не цепляет». В это же самое время, как кисло заметила газета, министерство труда прогнозировало: «Компьютерное программирование будет наиболее растущей областью занятости с 2000 по 2020 год, тогда как иные сферы производства, связанные с компьютером, будут наступать ему на пятки».
Во всех университетах цветёт собственная субкультура. Это же можно сказать и об отдельных факультетах. Несходство между ними нередко принимает форму явного антагонизма, поэтому никакое обобщение не может быть совершенно справедливым. Однако не будет ошибкой сказать, что выдача дипломов стала главной задачей высших учебных заведений ещё в 1960-е годы. Студенты первыми заметили перемены. Одна из линий протеста формулировалась студентами, заявлявшими, что им недодают образования. Они ожидали существенно большего персонального контакта с преподавателями, которые превратились в отдалённые фигуры в больших аудиториях. Студенты протестовали против попыток впечатать в них тип культуры, в которой исчезла возможность знакомства с личным примером и шанс поговорить с мудрым человеком. Десятью годами позже студенты прекратили этот протест, по-видимому, приняв как факт, что выдача диплома есть нормальная первичная функция высшего учебного заведения и что плата за такой диплом является неизбежным вкладом в приемлемое взрослое состояние. Если студент или студентка берет кредит на обучение, то сможет выплатить его только по достижении среднего возраста. Соответственно ценность диплома должна быть гарантией под этот заём.
«Отчёт утверждает: диплом бакалавра стоит миллионы» — гласил заголовок утренней газеты в июле 2002 года. Из года в год летние номера газет поют читателям эту песню, подкрепляя мелодию статистикой — иногда правительственной, иногда от самих университетов. Упомянутый выше отчёт был подготовлен Статистическим управлением США, утверждавшим, что «человек, чьё образование ограничивается аттестатом полной школы[20] и работающий полный рабочий день, может рассчитывать на то, что между 24 и 64 годами жизни он или она заработает 1,2 миллиона долларов… Окончание колледжа и продолжение образования переводится в существенно больший заработок в течение жизни: порядка 4,4 миллиона долларов для врачей, юристов и обладателей магистерских и докторских степеней; 2,5 миллиона для бакалавров, окончивших колледж».
В этот момент в газетной статье появляется некий аналитик (по-видимому, со степенью, оправдывающей это наименование), работающий на Американский совет по образованию, который характеризуется как «группа пропагандистов высшего образования». Он вплетает в общий хор собственный мотив: «Не все студенты способны рассматривать колледж как капиталовложение, но я уверен, что их родители это делают. Задача в том, чтобы убедить старшеклассников из числа отстающих, что идти в колледж стоит усилий».
Среди прочего в отчёте было обнародовано, что мужчины с учёными степенями могут рассчитывать на то, что они заработают на два миллиона долларов больше, чем «женщины с тем же уровнем образования». Как там утверждается, это обусловлено вычетом периода вынашивания и воспитания детей.
С обычным отставанием во времени тот же тренд прослеживается и в Канаде. Когда некий обеспокоенный родитель спросил докладчика на форуме в Торонто: «Когда же это мы решили поменять наши представления о том, что такое общедоступное образование?» — тот ответил пространной статьёй, опубликованной в 2003 году: «Сегодняшним молодым людям вбили в голову, что продолжение образования после школы есть ключ к получению достойной работы… в образовании более не видят уже инвестицию общества в следующее поколение; в нем видят инвестицию, которую студенты вкладывают в самих себя». Докладчик-публицист определил 1980-е годы как начало канадской трансформации, проследив через 1990-е сокращение бюджетного финансирования университетов и колледжей. В то же время доля студентов выросла за счёт выпускников школ с 15 процентов в 1975 году до 20 процентов в 2001 году. В ближайшем будущем ожидается дальнейший рост до 25 процентов.
Увеличение числа первоклассных педагогов — тех самых преподавателей, по поводу отсутствия которых протестовали студенты 1960-х годов, — шло гораздо медленнее, чем рост количества студентов и умножение количества дисциплин. У профессуры не стало ни времени, ни энергии для персонального контакта со студентами. Пустота была заполнена «цыганами» — лекторами, которые перемещаются из одного университета в другой в надежде на постоянное место, и старшекурсниками, которым преподавание засчитывалось как практика. Грандиозное сравнительно с числом преподавателей количество тестов для оценки привело к изменению характера самих тестов. Все большая их доля может выражаться вопросами «Правильно или неправильно?» или «Какой из представленных ответов верен?». Это годится для проверки роботов, но не является средством стимулирования и поощрения критического мышления и глубокого понимания.
Университетское образование превратилось в индустрию. Администраторы и законодатели с удвоенным рвением занялись поиском способов увеличения его масштабов. Они нашли такой способ в заимствовании технологии прибыльных предприятий, использующих расширение рынка для сокращения затрат. Измерять увеличение количества выданных дипломов гораздо легче, чем число образованных выпускников. Количество торжествует над качеством.
Местные колледжи с двухлетней программой обучения прикладным искусствам или техническим умениям представляют собой некую промежуточную ступень в карьере, словно билет второго класса в европейской системе транспорта. Двухлетние колледжи поставляют экономике медицинских сестёр для больниц и клиник, чертёжников для архитектурных и конструкторских фирм, дизайнеров по костюмам, освещению и графическому оформлению телевизионных шоу, театральных пьес и выставок и ещё великое множество квалифицированных техников. Эти колледжи, как правило, сохранили крепкую связь между образованием, обучением и выдачей диплома. Однако и они, утрачивая связь с образованием, оказались на грани превращения в фабрики по выдаче дипломов. В моей родной провинции Онтарио несколько городских колледжей уже поднялись на «элитарный» уровень, получив лицензию правительства на право присуждения степени бакалавра после четырёх лет обучения. Инициаторами этого процесса стали администраторы колледжей. Хотя по этому вопросу между ними произошёл раскол: критики выражали опасения, что это «скомпрометирует набор», тогда как горячие сторонники утверждали, что их учебное заведение нуждается в такой лицензии для того, «чтобы колледж мог сохранить конкурентоспособность в усложнившейся системе экономики, когда степень бакалавра стала «национальной валютой»».
Говоря совсем грубо, проездные билеты первого, элитарного класса дороже, чем билеты второго класса. В бюллетене Статистического управления Канады за 2002 год в глаза бросался крупный заголовок: «За 11 лет плата за высшее образование выросла на 135 %». Из-за сокращения государственных дотаций поддержка университетов уменьшилась больше, чем от пятнадцатилетней ползучей инфляции. К газетной статье об увеличении платы за обучение был добавлен комментарий от Национальной федерации студентов: «Теперь отвергнуты не только беднейшие из бедных — драма ползёт вверх по ступеням социальной лестницы».
