Бреясь, Роберт услышал, что мимо прошуршали ее тапочки. Он открыл дверь и увидел, как жена, закутанная в халат, слегка пошатываясь, очень медленно пересекает гостиную. Он вернулся в ванную, неодобрительно покачав головой. Ей лучше не вставать.
Раковина казалась закопченной: опять пыль. От этой дряни нигде спасения нет. В конце концов ему пришлось соорудить над кроваткой Кэти полог – чтобы пыль не садилась ей на лицо. Для этого Роберт разрезал палатку надвое и прибил верхний край к стене над кроваткой, а нижний закрепил булавками на боковине матраса.
Он не смог как следует побриться, потому что к мылу прилип песок, а второй раз намыливать щеки было уже некогда. Невилл умылся, достал из шкафа в коридоре чистое полотенце, утер лицо.
Прежде чем вернуться в спальню и одеться, он заглянул в комнату дочери.
Кэти еще спала. Ее маленькая светловолосая головка неподвижно лежала на подушке, щеки разрумянились от глубокого сна. Он провел пальцем по наружной стороне полога и тут же отдернул его – палец посерел от пыли. Недовольно тряхнув головой, он вышел из комнаты.
– Когда же кончатся эти чертовы бури, – проворчал Роберт, десять минут спустя войдя в кухню. – Я уверен…
Он умолк. Обычно жена стояла у плиты – переворачивала омлет, или тосты, или блинчики или варила кофе. Сегодня она сидела за столом. На плите грелся кофейник – и больше ничего.
– Милая, если тебе нехорошо, иди опять приляг, – сказал он ей. – Я могу сам себе организовать завтрак.
– Все в порядке, – ответила она. – Я просто отдыхала. Извини. Сейчас встану и поджарю тебе яичницу.
– Сиди, – остановил он жену. – Я не безрукий.
Он подошел к холодильнику и открыл дверцу.
– Что же это за напасть такая? – вздохнула Вирджиния. – У половины людей в нашем квартале то же самое, а ты говоришь, что у тебя на заводе каждый второй не выходит на работу.
– Может, вирус какой-нибудь? – предположил он.
– Не знаю. – Она покачала головой.
– То бури, то москиты, то все хворают – жизнь превращается в сплошное мучение, – сказал Роберт, наливая себе из бутылки апельсиновый сок. – Гляди-ка: легок на помине.
Он выловил из наполненного соком стакана черную крошку – насекомое.
– Ума не приложу, как только они забираются в холодильник.
– Боб, я ничего не буду, – сказала Вирджиния.
– Апельсиновый сок не будешь?
– Не буду.
– Тебе от него полегчает.
– Нет, спасибо, милый, – повторила она, попытавшись улыбнуться.
Роберт поставил бутылку обратно в холодильник и сел напротив жены, зажав в руке стакан.
– У тебя ничего не болит? – спросил он. – Может, голова или еще что-нибудь?
Вирджиния отмахнулась рукой.
– Если б я только знала, в чем дело, – сказала она.
– Вызови сегодня доктора Буша.
– Вызову, – согласилась она, привставая со стула. Невилл накрыл ее руку своей.
– Нет, милая, нет. Сиди себе, – сказал он.
– Но нет же никакой причины. Просто мутит.
Она говорила сердитым тоном. Сколько он ее знал, Вирджиния всегда была такая. Если заболевала, то злилась на болезнь. Воспринимала недомогание как личное оскорбление.
– Давай-ка я доведу тебя до постели, – предложил он, приподнимаясь с табурета.
– Нет. Позволь мне немножко посидеть тут с тобой, – попросила она. – Когда Кэти уйдет в школу, я снова прилягу.
– Ну ладно. Ты правда ничего не хочешь?
– Ничего.
– А кофе?
Она покачала головой.
– Не будешь есть, захвораешь по-настоящему, – сказал он.
– Я просто не голодна.
Роберт допил сок и встал, чтобы приготовить яичницу. Разбил два яйца в глубокую сковороду с топленым салом. Достал из ящика хлеб и вернулся с ним к столу.
– Давай в тостер положу, – сказала Вирджиния. – Следи за… О боже.
– Что такое?
Она слабо обмахнула рукой лицо.
– Москит, – пояснила она, поморщившись.
Он подошел к ней и через миг раздавил москита между своими ладонями.
– Москиты, – проговорила она. – Мухи, песчаные блохи.
– Мы вступаем в эпоху насекомых.
– Это плохо, – продолжала она. – Они переносят болезни. Надо бы сделать вокруг кровати Кэти еще и сетку.
– Знаю, знаю. – Роберт вернулся к плите и слегка наклонил сковороду, чтобы растопленное сало залило белые пузыри яиц. – Я все время собираюсь.
– По-моему, этот аэрозоль тоже не действует, – сказала Вирджиния.
– Не действует?
– Нет.
– Господи, он считается одним из лучших.
Невилл выложил яичницу на тарелку.
– Тебе точно не хочется кофе? – спросил он жену.
– Нет, спасибо.
Он сел, и она протянула ему намазанный маслом тост.
– Надеюсь, мы не взращиваем племя супержуков, черт бы их всех побрал, – проворчал он. – Помнишь, как в Колорадо нашли гигантских кузнечиков?
– Да.
– Возможно, насекомые… как это называется? Мутируют.
– Что это такое?
– Ну, это значит, что они… меняются. Ни с того ни с сего. Перепрыгивают через десятки маленьких эволюционных ступенек, возможно, начинают развиваться в направлениях, по которым никогда бы не устремились, если бы не…
Молчание.
– Если бы не бомбежки? – спросила она.
– Может быть, – отозвался он.
– Ну, они вызывают пыльные бури. Они наверняка много чего вызывают.
Вирджиния утомленно вздохнула и покачала головой.
– А еще говорят, что мы выиграли войну, – добавила она.
– Войну никто не выиграл.
– Ее выиграли москиты.
Он слегка улыбнулся.
– Верно. Они самые, – сказал он.
Они молча просидели несколько минут. Единственным звуком в кухне был стук его вилки о тарелку и чашки о блюдце.
– Ты заглядывал к Кэти вчера вечером? – спросила она.
– Я только что к ней заглянул. Прекрасно выглядит.
– Это хорошо.
Вирджиния посмотрела на него изучающим взглядом.
– Я все думаю, Боб, – сказала она. – Может, нам следует послать ее на восток, к твоей матери, пока я не поправлюсь? Вдруг это заразно.
– Можно, конечно, – протянул он с сомнением, – но если это заразно, у моей матери она будет не в большей безопасности, чем здесь.
– Ты правда так считаешь? – спросила она. У нее был озабоченный вид.
Он пожал плечами.
– Не знаю, малыш. Мне кажется, что, скорее всего, здесь риск не выше, чем там. Если в нашем районе ситуация ухудшится, перестанем пускать ее в школу.
Вирджиния хотела было что-то сказать, но передумала.
– Ну хорошо.
Роберт взглянул на часы.
– Надо поторапливаться.
Она кивнула, и он быстро доел завтрак. Пока он торопливо глотал кофе, Вирджиния спросила, покупал ли он вчера вечером газету.
– Лежит в гостиной, – ответил он.
– Есть что-нибудь новое?
– Нет. Все как раньше. Это наблюдается по всей стране, очаг тут, очаг там. Они еще не смогли обнаружить возбудителя.
Вирджиния закусила нижнюю губу.
– Никто не знает, что это такое?
– Видимо, никто. Если бы кто-то знал, наверняка давно бы рассказал.
– Но есть же какие-то предположения?
– Предположения есть у всех и каждого. Только они и яйца выеденного не стоят.
– А что говорят?
Роберт передернул плечами:
– Ты им веришь?
– Насчет биологического оружия?
– Да.
– Война же закончилась.
– Боб, – сказала она неожиданно, – может, тебе лучше не ходить на работу?
Он беспомощно улыбнулся.
– А что еще мне делать? – спросил он. – Надо же нам что-то есть.
– Я знаю, но…
Он перегнулся через стол и ощутил губами, какая же холодная у нее рука.
– Малыш, все будет хорошо, – сказал он.
– Ты думаешь, надо посылать Кэти в школу?
– Думаю, что надо, – ответил он. – Пока санитарное управление не прикажет закрыть школы, я не вижу причин держать ее взаперти. Она не больна.
– Но в школу ходят всякие дети.
– Все равно, по-моему, ей лучше пойти.
Из ее горла вырвался еле слышный звук. Потом она сказала:
– Хорошо. Раз ты так считаешь.
– Больше ничего не надо сделать? – спросил он. – Если нет, то я пойду.
