Читаем без скачивания Букет для будущей вдовы - Вера Русанова

- Я сейчас приеду, - быстро проговорил он и повесил трубку.

Глава третья,

в которой я успеваю выдвинуть несколько версий, попасть под подозрение и узнать о себе много нового, удивительного и чрезвычайно неприятного.

Лехино "сейчас", естественно, растянулось аж на пятьдесят четыре минуты! И все это время я просидела под пальмой в холле, уже накинув на плечи полушубок и поставив на колени пакет со своими непрочитанными книжками, неразгаданными кроссвордами и пустой банкой из-под морковного салата. Мне почему-то казалось, что панические настроения стаей перепуганного воронья до сих пор должны реять над профилакторием, но, как ни странно, все потихоньку успокаивалось. Никто не бился в истерике, не привинчивал к дверям палат стальные засовы, и даже нервный господин Лесников больше не ахал и не стенал в своем номере. Но, самое странное, никто, кроме меня, похоже, не собирался "эвакуироваться"! Тетя Таня готовила обед, по коридору цокала каблучками медсестра Наташа, сменившая ту самую толстуху, которая проворонила убийство. Когда Наташа спустилась на первый этаж, скользя маленькой ладошкой по мраморным перилам, я, как бы между делом, поинтересовалась:

- А что, профилакторий точно уже закрываться не будет?.. Ну, в связи со всем этим?..

- Не только не будет.., - она сунула обе руки в карманы белого халатика, выудила из одного какую-то бумажку, взглянула на неё безо всякого интереса и опустила обратно, - но ещё и свободные места обещают по тридцатипроцентной стоимости распродать. В рекламных целях.

- По-моему, у вас сейчас така-а-я реклама!..

- Вот то-то и оно! Поэтому дирекция решила срочно предпринять чрезвычайные меры... Народу на халяву набежит целая туча, а зарплата у нас будет такая же!

- Вы думаете, набежит? - неподдельно изумилась я. - После такого?!!

- Ну, а что теперь? - Наташа пожала плечами. - Если одну в подъезде прибили, а второго в гараже, то что теперь - домой не заходить и на машинах не ездить?

Возразить на это было нечего. Оставалось только глубокомысленно кивнуть, достать из пакета "Чужое лицо" и, поудобнее завернувшись в полушубок, начать читать. Самое странное, что у меня, действительно, больше ничего не болело. "Стрессотерапия" подействовала лучше всяких инъекций и лечебных ванн.

Вскоре на крыльце профилактория нарисовался Леха. Без шапки и в расстегнутой куртке. Он остановился у стеклянной стены, тревожно и подозрительно, как секьюрити какого-нибудь крупного босса, оглядел вестибюль, заметил меня - живую и здоровую, и, успокоенный, толкнул дверь.

- Ну, какой же ты все-таки гад, а?! - вместо приветствия начала я. Ты же знал. Ты же все знал! И все равно приволок меня сюда!.. Да я бы на твоем месте в спешном порядке родственников из этого замечательного места эвакуировала, а не вояжи на лыжные базы организовывала!

- Жень, но я ведь даже подумать не мог, - жалостно забормотал он, пытаясь одновременно стряхнуть со своих волос снег и нежно стиснуть мою руку. (Половина снега, естественно, летела при этом мне в лицо, другая мне же за шиворот). - Я даже подумать не мог, что ты опять влезешь в уголовную историю! Михайловск не такой уж маленький город, вероятность была не то что нулевая - минусовая!!!

- Подумать, видите ли, он не мог!.. А надо было! Думать иногда полезно...

Фразу я не договорила и поспешно закашлялась, потому что испугалась, что Леха придерется к словам и ответит что-нибудь типа: "Прости, позабыл, что тебя на криминал тянет, как кошку на валерианку!". Но, видимо, он был слишком обескуражен и расстроен случившимся, и поэтому отвлекающий маневр удался - Митрошкин лишь виновато вздохнул и взял с моих колен пакет с банкой и книжками.

А солнце в белесом зимнем небе сияло так ярко, что ломило глаза. Заснеженные верхушки сосен едва заметно покачивались. Утоптанный снег под ногами хрустел и переливался тысячами крошечных искорок. Следов на тропинке было множество, и я вдруг подумала о том, что ночью быстрой серой тенью по этой самой тропке проскользнул убийца. Куда он отсюда пошел? К шоссе? Или, может быть, к лесу, темнеющему в каких-нибудь ста метрах за больничной оградой? Кстати, именно в этом леске располагалась лыжная база, при одном взгляде на которую (по словам Лехи, разумеется!) владельцам лучших альпийских курортов полагалось падать в обморок от зависти, а счастливым гостям Михайловска - от восторга. Понятное дело, теперь мое желание осматривать достопримечательности этого милого городка никак нельзя было назвать горячим.

Храня гробовое молчание, мы с Митрошкиным прошли мимо белого корпуса хирургии и пищеблока, обогнули желтое одноэтажное здание непонятного назначения и вышли к воротам, за которыми стояли знакомые обшарпанные "Жигули". Леха сел на водительское место, открыл вторую дверцу изнутри и кинул мой пакет на заднее сиденье.

- Ты, конечно, можешь мне не верить, - пробормотал он, как только машина, подозрительно чихнув, тронулась я места, - но я и сам толком ничего не знал. Сегодня утром уже мама рассказала, после того, как ты позвонила... Да-а-а! Дела у них тут творятся! Все боятся, все трясутся, детей в школу провожают и из школы встречают.. Ну, тебя уже, наверное, ввели в курс дела?

- Ввели, - коротко ответила я, с содроганием вспомнив красный прозрачный виноград на груди Галины Александровны.

- Что у вас там произошло-то? Ты толком объясни!

- "Что"-"что"!.. Женщину пожилую убили. Говорят, что задушили подушкой. И виноград рядом с телом оставили... А мы с одной тетушкой как раз к ней вчера в гости ходили. Прямо перед тем как спать ложиться. Вот.

Митрошкин досадливо покачал головой, вытащил из кармана куртки пачку сигарет и прикурил, на секунду сняв правую руку с руля и чиркнув зажигалкой. Я подняла воротник полушубка, хотя в салоне было тепло, и снова уставилась на дорогу.

- А чего вас к ней в гости понесло?

- Да так.., - про штопор и, особенно, про бутылку вина с виноградной гроздью на этикетке говорить почему-то не хотелось. - Просто зашли по-соседски. А утром та самая тетушка, которая со мной была, её и обнаружила. Ножницы маникюрные хотела отдать.

- И ты тоже видела? - слово "труп" Леха вслух произносить не стал, но и так все было понятно.

- И я, - я кивнула. - Самое странное, что эта Галина Александровна такая заурядная тетка была. Немолодая уже, крашенная. Вроде бы культурная, но, знаешь, из тех, которым вечно все вокруг не нравится: и медицина плохая, и пенсии не платят, и в правительстве - сволочи... Кому она мешала?

- Что значит, "кому мешала"? У маньяков своя логика. Пусть в ней психиатры разбираются. А мы с тобой, наверное, в Москву завтра махнем, да?.. Я вот думаю: может, правда, мать с бабкой пока отсюда забрать? Поселю их в своей комнате...

Дальше он заговорил про то, что нам можно будет это время пожить вдвоем, если я, конечно, не возражаю, про то, что в театре скоро начнут раскидывать по мизансценам "Антигону", про то, что меня, возможно, введут во второй состав... Я почти не слушала. Мысль, вертящаяся в голове, казалась абсурдной, но отогнать её, как ни странно, не получалось.

- А я вот думаю: что, если это был вовсе не маньяк?

- Чего? - Леха повернулся ко мне слишком поспешно, не заметил какого-то ухаба на дороге, и мы оба подпрыгнули на своих сиденьях, едва не вписавшись головами в потолок. - Что ты там сказала?

- Ты только не смейся сразу...

- Вообще-то, тема такая веселая, что я еле сдерживаю гомерический хохот!

- Леш, правда, перестань!.. Просто кое-что мне кажется странным.

- Что например?

- Например, - я закинула ногу на ногу и принялась сосредоточенно разглаживать на коленях мягкие полы своей "лисы", - то, что Галина Александровна вчера совершенно конкретно сказала, что какой-то её близкий знакомый занимает в профилактории важную должность. А сегодня никто из персонала не признался в том, что знал её до начала сезона.

- Ну, может ты просто что-то неправильно поняла?

- О! И ты туда же! Милиция вот тоже предполагает, что мы обе с Викторией Павловной или тупые или глухие.

- Так это ещё кто-то кроме тебя слышал?

- А моим словам доверять, по-твоему, уже нельзя?

- Жень, я не то имел ввиду, - Леха поморщился и выкинул в форточку окурок. - Просто когда двое свидетелей...

- Да вашей милиции хоть двое, хоть трое, хоть миллион! У них же готовый, удобный ответ: "Или вы её не поняли, или она просто болтала, чтобы повысить свой авторитет среди пациентов"!.. Тебе это чушью не кажется? Скажи честно!

- Если честно, то я не очень понял...

- А не надо ничего понимать, тут ничего хитрого нет! Просто по психологии не сходится - и все! Одно дело, когда бабушки восьмидесятилетние в больнице лежат, которым больше делать нечего, как таблетки пересчитывать и смотреть, кому сколько мяса в порцию положили, а другое дело профилакторий, где за свое лечение люди платят наличные денежки. Здесь же никаких привилегий ни для чьих знакомых не предусмотрено: заплатишь меньше - будешь жить в двухместном номере, заплатишь больше - в одноместном. Из-за того, что твой троюродный дядя учился в одном классе с медсестрой, тебе вне очереди укол не поставят!