– Раз масса Маклин зол, то ему обязательно нужна чашечка кофе, глядишь, и успокоится. Живее! Подавай на стол!
Она переложила яичницу на тарелку, где остывала ветчина, после чего открыла тяжелую дверцу духовки и извлекла на свет небольшой каравай.
– Слишком горячий, чтобы сразу резать. Посоветуй миссис Маклин разломить хлеб на куски.
После ухода Далилы Лукреция Борджиа опустилась на табурет. С завтраком она справилась. Теперь у нее было несколько минут на отдых. Она даже позволила Эмми немного побездельничать.
– У меня для тебя новость, – торжественно обратилась она к помощнице. – Теперь Джубо будет со мной. Он будет ночевать здесь, у меня. Так распорядился мистер Маклин.
Борясь с сжигающей ее ревностью, бедняжка Эмми произнесла:
– Вам очень повезло, мисс Лукреция Борджиа, мэм. Поздравляю вас!
– Не знаю, не знаю… – Лукреция Борджиа махнула рукой. – Мне бы больше подошел не Джубо, а Большой Джем, но на такого бродягу нельзя положиться. Вот опять сбежал и поминай как звали. Ничего, когда вернется, ему небо покажется с овчинку.
– Масса Маклин вызывает тебя после завтрака на разговор, – доложила из дверей Далила.
– Чему же удивляться: масса Маклин всегда рад похвалить меня за вкусный завтрак.
– Нет, на этот раз разговор пойдет о более важных вещах, – возразила Далила.
– Откуда ты знаешь?
– Не скажу! Я не разбалтываю на кухне то, что слышу в столовой. Все-таки я – горничная! – напомнила Далила и, выпрямившись, добавила: – Я не кухонная прислуга! Масса Маклин вызовет тебя, когда сочтет нужным.
Лукреция Борджиа обозлилась и хотела было отвесить Далиле оплеуху, но вовремя взяла себя в руки. Все-таки Далила орудовала в господских комнатах, а она – всего лишь на кухне. Какой бы умелой поварихой она ни была, Далила располагалась ступенькой выше, чем она, на сложной иерархической лестнице слуг. Лукреция Борджиа знала свое место. Она надела чистый фартук, заново повязала голову и вытянулась у двери, дожидаясь, когда за ней придет Далила.
Когда хозяин соблаговолил наконец послать за ней, она грациозно появилась в столовой, выпятила грудь, приветствовала миссис Маклин коротким поклоном и встала перед мистером Маклином.
– Масса Маклин, сэр, Далила сказала, что вы хотите меня видеть.
– Хочу. – Злость из-за исчезновения Большого Джема, снова покусившегося на дисциплину, заставляла хозяина хрипеть, отчего его голос становился еще слабее. – Я полагаю, Лукреция Борджиа, что Джубо пора начать с тобой спать. Я сам скажу ему об этом и напомню про мыло. Уж больно он пахуч!
– Да, сэр, благодарю вас, масса Маклин, сэр! Только зачем вам так утруждаться? Я сама пойду к Джубо с мылом и все ему перескажу. А вы отдыхайте.
– И верно, Лукреция Борджиа. Ступай.
Маклин улыбнулся, удивляясь своей готовности подчиняться этой невольнице. Лукрецию Борджиа было трудно провести. Казалось, она неизменно действовала в интересах другого, однако при этом не только не упускала собственной выгоды, но и думала прежде всего о себе самой.
– Я могу идти?
Он кивнул, и она, вторично поблагодарив его, возвратилась на кухню.
– Масса Маклин посылает меня в конюшню, – объявила она официальным тоном. – Эмми, ступай в кладовую и налей в жестянку жидкого мыла. А я тем временем поищу старое полотенце. У тебя наверху наверняка найдется лишнее полотенце, а, Далила?
– Может, найдется, а может, и нет.
Лукреция Борджиа превратилась в просительницу, хотя с непривычки эта роль получалась у нее не слишком убедительно.
– Я тебе тоже помогу, Далила. Велю Эмми целую неделю чистить вместо тебя серебро и протирать рюмки.
– А я найду полотенце, которое так истрепалось, что его уже никто не хватится. Это для Джубо? – не выдержала она.
Лукреция Борджиа кивнула. Далила быстро сбегала наверх и вернулась с ветхим полотенцем. Лукреция Борджиа гордо взяла жестянку с мылом, перекинула через руку полотенце и зашагала на конюшню. Там она окликнула Джубо, который отозвался ей из пустого стойла в глубине конюшни:
– Это ты меня зовешь, Лукреция Борджиа? Она двинулась на голос. Джубо вяло мыл пол.
Лукреция Борджиа протянула ему жестянку и полотенце.
– Зачем мне это? Что я буду с этим делать?
– Это мыло, чтобы ты вымылся с ног до головы в речке, а это полотенце, чтобы вытереться. Теперь мы будем спать вместе. – Она подошла к нему и ласково провела ладонью по его щеке, удивившись, какая у него гладкая кожа. – Ты весь такой гладкий, парень? – осведомилась она.
Он забрал у нее жестянку и полотенце и положил то и другое на пол.
– Да, у меня на теле нет волос, – признался он, хватая ее за кисть и предлагая удостовериться в этом самой, проведя по его шее под распахнутым воротом рубахи. – Я весь гладкий, кроме одного местечка. Там у меня растут волосы.
– Там для них самое место. – Она машинально провела рукой по его груди, восхищаясь его налитой мускулатурой, и пощипала за соски, заставляя его жмуриться. – Сегодня ты побыстрее управишься с работой в конюшне, сходишь на речку и как следует вымоешься. Спать ты теперь будешь не в конюшне, а на кухне, со мной. Только гляди, не ленись мыться. У меня на кухне не должно пахнуть вонючим дикарем. Массе Маклину это не понравилось бы.
– А масса Маклин позволил?
– Стала бы я тебя звать, если бы он не позволил! Это его приказ. А ты что, не хочешь?
Его розовая ладонь нащупала под тонкой тканью передника твердые груди Лукреции Борджиа.
– Как добр ко мне масса Маклин! – Эти слова Джубо произнес так тихо, что она едва их расслышала. Его глаза были закрыты, он прижимался к ней всем телом. – Сколько я здесь живу, у меня не было женщины. Я хочу сказать – постоянной. Старухи, с которыми я валандался в кустах, не в счет. Какая от них радость? Так ты говоришь, масса Маклин позволил мне спать с тобой прямо на кухне?
Она молча кивнула. Гладкая кожа Джубо, его могучие мышцы представляли для нее неодолимый соблазн; она продолжила начатое исследование. Ее рука, уже забравшаяся ему под рубашку, скользнула по его твердому животу и достигла зарослей. Он притянул ее к себе. Она прикоснулась губами к его рту, и он, еще не имея опыта по части поцелуев, все-таки не стал отодвигаться. Он оказался восприимчивым учеником. Ее язык проник ему в рот, пальцы продвигались все ниже.
– Ну и силен же ты, Джубо! – поощрила она его, оторвавшись от его губ. – Знай я об этом раньше, давно бы пригласила тебя в кусты. Но так, с согласия массы Маклина, все равно лучше.
Он, уже не обращая внимания на ее речи, расстегнул деревянную пуговицу на штанах, позволив им спуститься ему на колени. Его тело изогнулось, поощряя Лукрецию Борджиа к дальнейшим смелым действиям.
