Он посмотрел на малочисленную группу собравшихся его послушать. По всей аудитории едва набралось бы 20 человек, они сидели поодаль друг от друга, и еще оставались свободные складные стулья, которые поставила Амбер. Она также опустила занавес‑перегородку, чтобы помещение казалось меньше. Иначе аудитория была бы заполнена едва ли на четверть.
Райан не просто был разочарован. Он был настолько обескуражен, что ему казалось, за ним кто‑то все время наблюдает и насмешливо отмечает его жалкий успех. Ощущение неудачи было всеобъемлющим; казалось, оно коренится в далеком прошлом. Что именно это было? То, что он ощущал, когда мальчиком заполнял какой‑нибудь бланк и ставил прочерк в графе «Отец»? Или пустое место в зале, когда он выступал в хоре или играл на барабане после окончания школы или колледжа. Это, как он сознавал, не имело никакого отношения к его собственным поступкам, но он невольно чувствовал себя виноватым.
Послышался шорох. Он оглянулся, увидел, что колышется алая портьера. Там только что кто‑то был, но явно уже ушел. Райан был уверен, что это мужчина, хотя и не мог точно объяснить, почему именно.
«Отлично, – подумал он. – Еще одна галлюцинация».
Засветился экран проектора, демонстрируя подготовленную им в PowerPoint презентацию. На первом слайде огромные бульдозеры валили деревья в тропическом лесу, а на переднем плане стоял грустный ребенок из племени майоруна.
Райан продолжил лекцию:
– Предлагаю искать самые эффективные решения сложившейся сегодня ситуации в культурной мудрости и самобытном наследии еще сохранившихся, примитивных коренных народов мира, подобных племенам матис или майоруна из Бразилии.
Он не мог точно сказать, интересно ли кому‑нибудь то, что он говорит. Это казалось маловероятным. Одна из пожилых дам клевала носом, словно дремала. А пара азиатской наружности вообще выглядела так, словно оказалась в зале по ужасной ошибке; это особенно касалось мужчины, который постоянно возился с электронным устройством. И оно неожиданно издало громкий сигнал.
Райан сделал небольшую паузу, пристально посмотрел на мужчину, который, не обращая на него внимания, продолжал заниматься своим делом. Спустя некоторое время Райан многозначительно продолжил, будто хотел убедить присутствующих в важности темы.
– У них существует интуитивно‑гармоничная взаимосвязь с землей. Опасность, которая нам грозит в конечном итоге…
Снова раздался сигнал. И теперь мужчина азиатской наружности старательно набирал текст, даже не пытаясь это скрыть. Его подруга, судя по всему, совершенно не волновалась по этому поводу.
В еще более сильном раздражении Райан продолжил:
– Итак, опасность, которая нам грозит в конечном итоге, заключается в том, что эти культуры уничтожаются так же быстро, как и тропические влажные леса. И те, и другие поглощаются экспансивной корпоративной культурой под управлением доминирующего социального слоя – одержимого властью, с патриархальным мышлением.
При следующем сигнале Райан вспылил:
– Если вы не перестанете баловаться с этим телефоном, я спущусь в зал и вырву эту чертову штуковину у вас из рук!
Азиат уставился на него с недоверчивым удивлением.
– Да, я именно к вам обращаюсь.
Мужчина повернулся к сидящей рядом с ним женщине и что‑то сказал ей на незнакомом языке.
Женщина объяснила, обращаясь к Райану: – Извините, он не говорит по‑английски.
– Если вы не понимаете по‑английски, то что вы здесь вообще делаете?
Райан пытался сдержаться, но безуспешно.
– Почему бы вам вместо моей, по вашему мнению, скучной лекции, не отправиться на какую‑нибудь китайскую?
– Мы японцы, – ответила женщина.
Один из присутствующих кашлянул, другой встал. Презентация Райана была закончена, к такому выводу по молчаливому согласию пришли все собравшиеся – им было очевидно, что Райан был эмоционально неустойчив и, вероятно, даже не в своем уме.
* * *
Райан сидел у конца барной стойки в обмякшей позе перед пустым стаканом и пытался привлечь внимание бармена. Каждый раз, когда тот направлялся в его сторону, его перехватывала и отвлекала каким‑либо замечанием рыжеволосая официантка в облегающем черном платье, которая проплывала мимо Райана так, словно тот был пустым местом. Райан хмурился. Что в нем было такого, из‑за чего люди полагали, что с ним вот так запросто можно не считаться? Может, все дело в его манере держаться, его позиции? Из задумчивости его вывел голос бармена:
– Извините, что заставил вас ждать!
Он с заговорщическим видом наклонился к Райану:
– Она такая вертихвостка!
Райан воздержался от комментариев и сказал:
– Мне одну бутылку пива «Пилзнер». Нет, лучше две.
– Принести обе сразу?
– Да, так мне не придется снова прерывать ваши брачные игрища!
Бармен зло посмотрел на него и принес две бутылки. Пока Райан пил пиво, стемнело. Казалось, этого никто не заметил. Вернее, другие посетители словно сами погрузились в этот полумрак. Но даже при таком освещении Райан их узнавал: вон его преподаватель на первом курсе колледжа мистер Маршалл с глубоким прикусом и рыжим хохолком; Рэнди, фамилию которого он не помнил; блондин‑почтальон, немец по национальности, который весь сезон отпусков напролет доставлял почту, не снимая шляпы с оленьими рогами; Райан полагал, что узнает их всех, хотя их фигуры обретали все более смутные очертания. И лишь одно было совершенно ясно – к нему из туманного марева протянулась большая рука и взяла вторую бутылку пива. Это была рука отца. Райан повернулся и увидел Роберта, который сидел на барном табурете рядом с ним.
И снова в помещении повеяло прохладой. Снова послышалась песня в исполнении Джонни Кэша. Очертания других клиентов бара были расплывчатыми, голоса звучали словно издалека, их трудно было различить. Райан закрыл глаза и затем снова открыл. Во рту был привкус теплого пива, сигаретный дым разъедал глаза; запах жареного лука был острым и совершенно реальным; если это и был сон, то самый подлинный из всех, что он когда‑либо видел.
«Забавно, что мы вот так встречаемся», – произнес Райан, хотя не видел в этом ровным счетом ничего забавного.
Похоже, отец его просто не замечал. Как это могло быть? Что за наваждение? Райан наблюдал за тем, как отец тщательно пережевывал арахис, глотнул пива, а затем поковырял в зубах зубочисткой; и все это проделал с таким невозмутимым видом, словно был совершенно один.
И все же Райан с ним заговорил:
– Можешь игнорировать меня сколько хочешь, потому что ты мне неинтересен. Я совершенно на тебя не похож. У меня свои проблемы.
Роберт взял зажженную свечу с барной стойки и прикурил от нее сигарету.
– На случай, если ты не заметил, я пытаюсь сделать в своей жизни что‑нибудь значительное, – продолжил Райан. – Пытаюсь найти решение для тех проблем, которые возникли по вине дикарей вроде тебя – слоняющихся без толку, разрушающих всех и вся на своем пути.
Никакой реакции. Внезапно Райан запаниковал. Все, что он собирался сказать, рассеялось как дым. Он не мог догадаться, о чем думали остальные присутствующие в баре, потому что неожиданно все исчезли… Остались лишь он и его отец, словно застряли в туманном безвременье.
– Почему ты не перестаешь преследовать меня? Ты же паразит! Заражаешь все вокруг. Возвращайся в свой Гарнервилль или где ты там в итоге обосновался. Просто оставь меня в покое!
Внезапно выражение лица у Роберта изменилось, словно до него наконец‑то дошли слова Райана. Он пристально смотрел на пламя свечи, и на какое‑то мгновение, краткое, как биение сердца, Райану показалось, что он все‑таки посмотрит на него.
Но вместо этого к нему подошла улыбающаяся сотрудница оргкомитета конференции Амбер, причем так же стремительно, как исчез отец.
– Послушайте, Райан. Организаторам форума было так неловко за то, что они передвинули вашу презентацию, что они решили дать официальный ланч для всех докладчиков. И там будут присутствовать очень важные издатели, которых интересуют публикации вроде вашей…
Райан все еще находился под впечатлением только что пережитого.
– О, спасибо, – выдавил он. – Но мне вряд ли удастся прийти.
Амбер явно была разочарована.
– Но ведь это для вас такая отличная возможность! В прошлом году…
Райан встал.
– Да, конечно. Но у меня много важных дел.
Он направился наверх в хорошо освещенный холл, где толпились люди.
У стойки консьержа отеля он спросил:
– Не могли бы вы мне помочь отыскать небольшой городок к северу отсюда. Кажется, он называется Гарнервилль?!
– Разумеется, – служащий отеля повернулся к своему компьютеру. – Гарнервилль? Ничего такого нет. А как насчет Герневилля?
