На линии фортов крепости русские войска захватили 197 орудий.
В итоге лишь один из русских корпусов в ходе Эрзерумской операции захватил 240 орудий противника.
3 февраля 1-й Сибирский казачий полк в ходе конной атаки под Эрзерумом захватил 9 полевых и 2 горных орудия. В ночь на 20 февраля в Битлисе были захвачены 20 орудий производства фирмы Круппа, а в бою под Битлисом – еще 6.
В ходе летних операций на Кавказском фронте русские войска также взяли значительное количество материальных трофеев.
Так, 20 июня на Байбуртском направлении были взяты 2 горных орудия, 11 зарядных ящиков, 2 пулемета и 3 бомбомета, а 24 июня 1-й Таманский полк Кубанского казачьего войска к северо-западу от с. Бордак захватил 2 орудия, пулемет и баллоны с газом. В ночь с 24 на 25 июня в районе г. Платаны были захвачены 1 орудие и 7 пулеметов.
3 июля у Байбурта были захвачены орудие и 5 пулеметов, 20 июля у Огнота – 1 орудие и 3 пулемета, а 23-го у Килькит-чая и западнее Эрзинджана – 6 пулеметов.
10 июля 1-й Кавказский пограничный полк конной атакой у с. Релъты отбил 2 турецких орудия. А 8 августа западнее р. Восточный Евфрат русскими частями были захвачены 4 пулемета и 3 орудия, в то время как 12 августа – 3 орудия и 3 пулемета.
10 августа 1-й Полтавский полк Кубанского казачьего войска и 1-й Сунженско-Владикавказский полк Терского казачьего войска у с. Ранка захватили 4 орудия.
И можно продолжать.
Наибольшее количество трофейных турецких знамен также были захвачены Кавказской армией в ходе кампании 1916 г.
3 февраля в Эрзеруме было захвачено 12 знамен – 9 принадлежали пехотным полкам и 3 полкам иррегулярной курдской конницы. Причем последние русская Ставка за трофеи не посчитала, объявив только о 9 захваченных знаменах.
Уникальность ситуации заключается в том, что под влиянием успехов русского оружия турецкое командование заблаговременно направило в крепость знамена частей 3-й армии, где они и хранились. Символично, что это не спасло их от пленения – и 3-я армия лишилась своих знамен тогда, когда и сама была в очередной раз фактически уничтожена.
Эти знамена участвовали в параде русских войск в Эрзеруме с участием главнокомандующего войсками Кавказского фронта великого князя Николая Николаевича, склонившись перед победителями. Восемь знамен были трофеями 1-го Кавказского и четыре – 2-го Туркестанского армейских корпусов.
Знамена были представлены императору в Царском Селе – император лично принял депутацию Кавказской армии и осмотрел ценные трофеи. М. Палеолог писал: «Понедельник, 13 марта (нового стиля. – А. О.)… При входе во дворец навстречу мне попадается группа офицеров, только что представивших турецкие знамена, взятые под Эрзерумом…»[41]
Два из трофейных стягов принадлежали 12-му и 13-му Эрзерумским крепостным артиллерийским полкам[42], но несколько были знаменами старого образца, возможно уже выведенными из состава войск – «три знамени красных старого образца» и «знамя зеленое старого образца», «взятые в крепости Эрзерум»[43].
В конце февраля 1916 г. при взятии г. Битлис также было захвачено турецкое знамя Южно-Ванского отряда[44]. 27 февраля у г. Ризе 19-м Туркестанским стрелковым полком также было взято знамя, отправленное на хранение в Михайловскую крепость.
1 марта у города Мама-Хатун трофеем 154-го пехотного Дербентского полка стало знамя турецкого 97-го пехотного полка[45].
В период летней кампании 19 июня у Байбурта ординарцем одного из полков 4-й Кавказской стрелковой дивизии Николаем Брунеком было захвачено еще одно турецкое знамя[46].
8 июля у г. Платаны (мест. Дачанос) подпрапорщиком 490-го пехотного Ржевского полка Лацисом и ефрейтором Борисовым под командованием поручика Е. И. Егина было взято знамя турецкого 1-го Сводного пехотного полка. Были захвачены также командир полка полковник Зиа-бей с канцелярией и штабом полка и склады ручных гранат. Документ характеризует это знамя как «зеленое, большое»[47].
22 июля под Эрзинджаном унтер-офицером 154-го пехотного Дербентского полка Аракеловым было взято знамя турецкого 14-го пехотного полка.
Помимо указанных выше знамен русской Трофейной комиссией были учтены также 2 полковых знамени 33-й пехотной дивизии[48]. Последнее обстоятельство представляет особый интерес – так как знамя 97-го пехотного полка было пленено при Мама-Хатуне 1 марта 1916 г., то это означает, что русскими частями были взяты знамена остальных двух полков дивизии – 52-го и 99-го пехотных – т. е. 33-я пехотная дивизия 11-го армейского корпуса осталась вообще без полковых знамен!
Таким образом в период кампании 1916 г. были захвачены 18 турецких знамен.
В кампании 1916 г. были разгромлены главные силы турецких 3-й и 2-й армий. Закавказье не только было обеспечено от вторжения турок на фронте огромного протяжения (к концу 1916 г. – 2, 6 тыс. км), но были решены активные стратегические задачи.
Взятие Эрзерума произвело наибольшее впечатление на союзников России по Антанте. Именно после поражения под Эрзерумом «Талаат-бей два раза пытался начать мирные переговоры…»[49].
Победоносная русская Кавказская армия выполнила и перевыполнила важнейшую стратегическую задачу, питала резервами германо-австрийский фронт, наиболее результативно взаимодействовала с союзниками. Операции армии – эталон мастерства в условиях мировой войны, воплощение суворовских принципов ведения боевых действий, яркий образец коалиционной стратегии.
Второй раз русская десантная операция для овладения Царьградом была запланирована на начало апреля 1917 г. Учитывая спокойную обстановку на фронте, истощение стран германского блока, опыт русской армии и энергичное руководство предполагаемой операцией (возглавить ее должен был командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак), присутствовали все шансы на успех. Но Февральский переворот и начавшееся разложение армии не дали осуществиться этому замыслу.
2. Дарданелльско-Галлиполийская операция Антанты 19 февраля 1915 г. – 9 января 1916 г.
Необходимость овладения Дарданеллами в случае противостояния с Оттоманской империей признавалась британским командованием с самого начала Первой мировой войны.
Среди командования союзников России по Антанте на начало 1915 г. сложилось два военно-идеологических направления. Условно их именуют «западники» (представители центральной стратегии) и «восточники» (представители периферийной стратегии).
«Западники» предлагали искать стратегическое решение прежде всего на Французском фронте, видя на этом направлении кратчайший путь к сокрушению Германии и достижению главной цели противостояния. Все ресурсы должны использоваться на западноевропейском театре военных действий.
«Восточники» предлагали искать стратегическое решение на других театрах военных действий, мотивируя это: во-первых, стабилизацией обстановки на французском ТВД, и, соответственно, трудностью преодоления позиционной обороны противника в Европе и значительным расходом ресурсов на это; во-вторых, бить врага следует туда, где он слабее, и в этом смысле периферийные участки предпочтительнее – всегда можно нащупать точку наименьшего сопротивления. Кроме того, учитывая большую, чем Антанта, бедность стран германского блока в ресурсах, эта стратегия заставляла немцев и их союзников тратить драгоценные силы и средства на второстепенных направлениях. К слову, именно эта стратегия и дала в конечном итоге победу Антанте в Первой мировой. В частности, именно крушение балканского ТВД в 1918 г. при относительной стабильности западноевропейского подтолкнуло Германию к мирным переговорам.
К началу 1915 г. «восточники» временно преобладают в военном руководстве союзников. Среди апологетов такого взгляда были Д. С. Галлиени[50] во Франции и Г. Г. Китченер[51] в Англии.
В январе 1915 г. лорд Г. Китченер предлагал перерезать основные линии восточных коммуникаций Турции путем высадки войск в заливе Искендерун. По его мысли, также следовало высадить десанты в Сирии, Палестине, захватив Александретту и Хайфу. Д. Ллойд Джордж[52] настаивал на переброске основных сил английской армии на Балканы, чтобы ударить по противнику с «черного хода». У. Черчилль[53], утверждал, что все страны лагеря противника должны рассматриваться как одно целое и что в современных условиях понятия о расстоянии и подвижности настолько изменились, что удар на любом театре военных действий будет равносилен классическому наступлению на стратегический фланг противника. Черчилль, наиболее яркий представитель «восточников», являлся автором Дарданелльской операции. Расчет Черчилля базировался на возможности применить морскую мощь Британии во взаимодействии с русским Черноморским флотом, причем бралось в расчет и наличие сильной антимладотурецкой оппозиции в Константинополе. Кроме того, как считал У. Черчилль: «Попадание в наши руки одной из наиболее знаменитых столиц мира даст нам огромное влияние среди союзников и гарантирует их сотрудничество с нами. Больше всего это подействует на Россию».
