этой ситуацией не меньше нас троих. А возможно, даже больше.
— Я вчера звонила своей семье, они уехали в Мюнхен. Мобильные телефоны не работают, интернета нет, телевидение только аналоговое, но уже даёт какой сбой. Даже обычные, стационарные телефоны также прерывают связь. Кое-как дозвонилась, мама сказала, что у них отменили внешние рейсы. Вернуться домой не получится минимум дней пять. — Не знаю, почему меня вдруг потянула поделиться этой историей с Ильёй, но делать уже было нечего.
— Вот это уже больше похоже на действие этого внеземного корабля. Когда пропадёт вообще всё электричество, тогда жизнь на Земле остановится.
Мы ещё постояли несколько секунд в тишине, пока Илья не взял меня за руку и не повёл к кабинету.
И да, половина класса отсутствовала. Тёма заявился на урок лишь к его концу, хотя это трудно назваться уроком. А Даша прибежала лишь на перемене, как и все остальные. Никого не ругали за длительное опоздание, ведь большинство преподавателей, также отсутствовало на первом уроке.
Конечно, сегодняшний день был невероятно сумбурным. Никто так и не понял, что произошло и почему мобильные телефоны просто отключились у всех одномоментно. На физкультуре, чтобы хоть как-то оживить сонных и задумчивых нас, учитель разрешил нам поиграть в волейбол.
Не могу сказать, что я прям отличная волейболистка, но двигаться, бегать и прыгать, я любила. Вообще, правильно говорят, движение, это жизнь. И очень скоро я пойму, насколько была права.
С Ильёй я больше не разговаривала на эту тему, да и вообще, до физкультуры мы как-то забыли о существовании друг друга.
Передавай мяч, я как-то неожиданно вскрикнула от острой боли в запястье. Как раз на том месте, где у меня была странная татуировка. Мяч, который держала в руках, я выронила, а сама рухнула на колени. Из глаз, будто искры посыпались, так больно мне было.
— Отойдите! — Крикнул учитель и я почувствовала легкое дуновение ветерка. От меня отступили одноклассники, и подошёл физрук. — Лиззи, ты меня слышишь? Лиззи? — Мужчина, придерживая меня за голову, попытался посадить, а рука продолжала неистово гореть, обещая мне адские муки.
— Больно. — Прохрипела я, выгибая дугой на его руках.
— Кто-нибудь, позовите медсестру и принесите холодный компресс. — Всё это я слышала будто из-под толщи воды. Стараясь хоть как-то перенаправить всё своё внимание на что-то другое, я вслушивалась в перешёптывание одноклассников, в сердцебиение учителя и собственное дыхание. Так мне становилось намного легче. Я будто отстранялась от боли. Или боль от меня.
Когда на мою руку положили что-то ледяное, я даже смогла открыть глаза. Правда слёзы успели высохнуть и это получилось с трудом. Ресницы слиплись от солёной влаги.
— Лиззи, солнышко, что болит? — Приятный голос медсестры и её холодные руки, которые ласково погладили по лицу, проверяя наличие температуры.
— Рука, рука. — Я попыталась подняться, но физрук не позволил.
— Покажи, пожалуйста. — Женщина, Марина Георгиевна, убрала на секунду ледяной компресс. — Что это? — Боль немного притупилась, а растаявший лёд, превратился в воду. И будто бы ластиком стер большую часть татуировки. Я сначала даже не поняла, о чем речь, пока не сфокусировала зрение на запястье и не увидела что-то похожее на ожог. Кожа на этом месте стала сморщенной и тонкой, с множеством волдырей. Она уже не горела так сильно, поэтому я могла сесть и поближе рассмотреть руку.
— Что со мной? — Дрожащими пальцами я хотела дотронуться до покраснений, но Марина Георгиевна резко перехватила мою здоровую руку.
— Не трогай. Ты встать можешь? Дойдешь до медпункта? — Женщина в белом халате смотрела на меня серьёзно.
— Вроде, могу. — Неуверенно протянула я, начиная подниматься.
— Кто-нибудь, из мальчиков, помогите, пожалуйста. — Крикнула Марина Георгиевна, пока физрук помогал мне встать.
Мгновенно откликнувшимися были Илья и Тёма. Они подскочили ко мне с двух сторон, и приобняв за талию, помогли сделать первые шаги. Боль в руке начала отступать, оставляя лишь жжение и зуд.
Ребята довели меня до медпункта и усадили на кушетку, которая находилась за ширмой.
— Спасибо, возвращайтесь на урок. — Буркнула медсестра, копошась в стеклянном шкафчике с медикаментами.
Вот она достаёт бинты, мази, пластыри, какие-то тюбики, хлоргексидин.
— Я подожду.
— Я подожду.
Хором ответили Тёма и Илья и переглянулись.
Марина Георгиевна отправила двоих богатырей за дверь. Если так неймётся, путь ждут снаружи.
— Откуда у тебя ожог? Как ты его получила? — Расставляя на подносе нужные препараты, медсестра перешла к опросу. Ну, вот и что мне ей ответить? Шла, упала, очнулась, гипс? Кто мне поверит, что оно произошло неожиданно.
— Не знаю. Мы играли в волейбол, я держала в руках мяч. Потянулась, чтобы перебросить через сетку, в тот момент рука будто загорелась. Я упала и всё.
— Такое раньше случалось? — С холодностью хирурга, спросила Марина Георгиевна.
— Нет. Бывало, просто иногда чешется и жжется, но чтобы до такой степени, никогда. — Я только шептала, боялась, что Илья может подслушать разговор. Если Тёме я доверяла как себе, то Мельниченко был для меня фактически чужим человеком.
— Лиззи, у меня к тебе очень важный вопрос, ответь на него честно. — Пока Марина Георгиевна колдовала над моей рукой, пока прокалывала волдыри и выпускала из них жидкость и наносила специальную желтую пену на руку, она стала чересчур серьёзной.
Вопросительно взглянув на медсестру, я пару раз дернулась. Всё-таки неприятно, когда тебе прокалывают волдыри тонкой хирургической иглой.
— Ты давно вырезала чип? — Сколько я скрывала этот факт, столько и боялась, что рано или поздно кто-нибудь узнает об этом.
— Давно. — Прохрипела я и сглотнула. — Вы сдадите меня федеральной службе? — Есть в России, как и в других странах, специальная служба, которая изначально занимается как раз-таки вживлением чипов. А заодно, вылавливает тех, кто этого ещё не сделал или же, удалил, как я.
— Нет, не сдам. У тебя на то была причина. Я правильно понимаю? — Пенка на руке растворилась, оставляя видимый тонкий защитный слой. Будто вторая кожа. Она покрывала вскрытые волдыри и обожжённую кожу, делая её глянцевой, а также защищала открытые раны.
— Да, причина была и серьёзная. До сих пор есть остаточные явления.
— Думаю, что этот ожог, и был этим явлением. Скорее всего, ты не до конца удалила чип или повредила его, когда вытаскивала.
— И что? Как он мог мне навредить? Тем более, таким способом? — На руку легла сетчатая повязка. Она стянула обезображенный участок кожи, не давая тому расползтись.
— В чипе находится специальный состав, ядовитый. В одной из его частей, небольшая колбочка с жидкостью. Ты могла её случайно оставить под кожей, а сегодня, при игре, задеть. Она разбилась, но
