так сделал, чтобы от работы отмазаться. Хрен ему теперь, а не шашлыки.
– Обалдеть, – сказала Таня и засмеялась.
– Чего ты смеёшься? Этот наглый ленивец опять меня провёл. Кто теперь мне будет помогать? У меня ещё полстены не доклеено.
– Как кто, я. Я же для этого и пришла.
Работу пришлось доделывать без всякого волшебства и времени это заняло намного больше, но так было даже интересней, ведь именно в такие моменты люди бывают откровенны.
– Ты знаешь, – говорила Таня, держа нижний край полосы обоев, – мне иногда бывает так стыдно, когда люди спрашивают меня, видела ли я это, читала ли я то… Я много читала, но только то, что было в нашей библиотеке. Ничего модного, ничего, о чем можно поговорить с ровесниками. Уроков литературы, как таковых, не было, мы просто готовились к ОГЭ. Нам говорили, что это так, а это так, герои такие-то, должны написать в сочинении так… И всё. Когда Игорь брал меня на свои тусовки я всегда сидела молча, потому что я не читала те книги, что читали они, я не смотрела те фильмы, о которых они говорили. Его это устраивало, а меня и подавно, потому что мне вообще не нравились эти люди. Они были очень неприятными, и даже книги обсуждали как-то странно, будто хвастались, что они вообще читать умеют.
– Тань, да судя по твоему Игорьку, в той тусне одни дегенераты. Никаких книг они не читали. Они просто как павлины хвост свой распускали, надо же чем-то хвастаться, если сумочка вчерашняя. Чего ты расстраиваешься? Подумаешь, с тупицами разговаривать не о чем… Мне бы тоже с ними было неуютно. Хочешь, я тебе расскажу, что я читала? У нас же теперь есть интернет, перед тобой все дороги открыты. Можно и фильмы смотреть и книги читать. А ещё лучше, делай как я: включила аудиокнигу и делаешь свои дела. Я так кучу книг прослушала. А «Мастера и Маргариту» я никогда не читала, – призналась честно Даша, – ну, не нравится мне Булгаков, мне сразу хочется спросить: «Что курил автор»? Я фильм смотрела и мне понравилось. Поэтому, когда я поняла, что кот у меня говорящий, удивление было, но небольшое. Я скорее обрадовалась, что есть с кем поговорить. Но он, к сожалению, оказался не только говорящим, но и шкодливым.
– Да ладно тебе, – отмахнулась Таня, – зато смотри, какой умный. И с ним не скучно. Мне вот, например, до сих пор нашатырём воняет, – хохотнула она, – полная гарантия того, что в обморок больше не упаду. А вообще, я, как только поняла, что он такое, меня сразу заинтересовал один вопрос. Он же волшебный кот, значит, он и колдовать умеет. Может, он тогда нас чему-нибудь научит?
– Ну, я вообще-то спрашивала у него о колдовстве, он отмолчался, – отмахнулась Даша, – а на счёт помочь… Я об этом даже не задумалась. Василий, иди-ка сюда.
Кот заглянул в кухню и спросил:
– А она больше истерить не будет?
– Не будет, не будет, она уже к тебе привыкла. У нас к тебе один вопрос. Скажи нам честно, ты колдовать умеешь?
Василий ошалело посмотрел на девушек:
– А вам зачем, вы что задумали?
Дальше разговора не получилось. Кот почему-то забился в угол и молчал как партизан. Дашу удивила такая реакция, но настаивать на ответе она не стала и оставила его в покое. Девушки закончили работу, и пошли в огород выращивать овощи к столу. Кот последовал за ними, но приближаться не стал и лишь наблюдал за издалека. Таня выбрала понравившуюся ей лунку картофеля и подкопала её. Выкопав всю картошку, она рассортировала её и, выбрав самую маленькую, стала выращивать. Картофелины росли как на дрожжах, разбухая и расширясь, а кот, наблюдая за девушкой, подходил всё ближе и ближе. В итоге он чуть ли не уткнулся носом в руку девушки и заинтересованно спросил:
– Ну-ка, ну-ка, интересненько. А ты можешь объяснить, как ты это делаешь?
– Я её чувствую, ну, картофелину эту. Вот она лежит у меня на ладони маленькая и слабенькая, совсем обессиленная. Я даю ей силу, и она начинает расти.
Даша замерла у грядки с огурцами и, затаив дыхание, слушала, как Таня объясняет рост овощей. Кот тоже слушал внимательно и кивал головой.
– Ага, ага, я понял, – говорил он Тане на каждое её объяснение, – а на живых ты так пыталась делать?
– Не, на живых это получается по-другому. У них начинают заживать раны.
– А если внутренние органы рассмотреть, что с ними происходит в этот момент?
– А я не знаю, – растерялась Таня, – я их не вижу.
– Как это? – удивился Василий, – Да разве так бывает?
Таня просто, молча, пожала плечами.
– М-дааа, делаааа, – задумчиво сказал кот, посмотрел на Дашу и сказал ей, – не видит она их.
– Зато у меня такая хрень проскакивает. Идёшь, никого не трогаешь, а потом – бац, и видишь все кишки у человека. Беее, как неприятно.
– Интересно девки пляшут, – присвистнул кот.
– Чего тебя так удивило? – насторожилась Даша.
– Да, как бы, так не бывает.
– А мне кажется, бывает. Я вон, сколько случаев слышала, есть просто диагносты. Приходят к ним люди, те – бац, бац, руками поводят, и выдают диагноз. А бывают бабульки, которые пошепчут над больным и всё, человек здоров.
– Ну, ты-то эту чушь не говори, – взвился кот, – тебе-то должно быть стыдно эту бредятину нести. У тебя бабка – ведьма, а она тут… «Я сколько случаев слышала»… Чего ты слышала-то? Как эти шарлатаны в третьем поколении с бубнами вокруг людей носятся, деньги с них бешеные сдирают, а потом люди умирают? Тьфу… Ты если не знаешь, лучше промолчи, за умную сойдёшь.
– Да ладно, чего ты разошелся-то? – Даша начала успокаивать разбушевавшегося кота, – Сейчас сам чёрт ногу сломит в этих ведьмах, колдунах и всяких там прочих личностях… Не поймёшь, где жулик, а где настоящий колдун.
– Даша, – застонал кот, – этот чёрт пусть все ноги там сломает, но ты-то – ведьма, в хрен знает, каком поколении, ты обязана в этом разбираться.
– Вот ты меня этому и научишь, – сказала Даша коту, – потом… А сейчас нам некогда, мы на шашлыки идем. Танюха, давай быстрее выращивай свою ботву. Уже двенадцать.
Девушки быстро собрали корзину с овощами и отправились к Пашке. Когда Даша закрывала за собой калитку, Таня оглянулась и увидела полные слёз глаза кота.
– Дашка, ты зачем кота обидела? Он плачет, мне его жалко. Тебе что, куска чужого мяса для него жалко?
– Да не жалко мне, – огрызнулась девушка, – но он же, паразит, вести себя совершенно не умеет.
