знакомься. Господа дознатчики, по делу, значит, в котором ты пострадал. Поговорить с тобой хотят.
– Милости просим, господа. Присаживайтесь. Спрашивайте, – осторожно кивнул Мишка, усаживаясь на лавку.
Гости расселись, и один, помладше возрастом и с меньшими вензелями на странных кургузых погонах, достал из портфеля какие-то бумаги. Старший, задумчиво осмотревшись, пожевал узкими, бескровными губами и, вздохнув, спросил:
– Вы готовы отвечать правду, молодой человек?
– Врать не приучен, ваше благородие, – пожал Мишка плечами.
– Что вы можете рассказать о моменте, когда случился взрыв?
– По существу ничего, – развел Мишка руками. – Когда рвануло, меня по голове приложило, и я сознания лишился. А потом, когда очнулся, понял, что не помню ничего. Имя собственное с трудом вспомнил. В первый день даже мать не признал, – добавил он, кивая на тетку. – Это и доктор подтвердить может. Он как раз тут был.
– Странно вы как-то разговариваете, молодой человек, – насторожился старший дознатчик. – То как крестьянин простой, а то как человек с образованием. С чего бы это?
– Если б я сам знал, – усмехнулся Мишка, лихорадочно продумывая дальнейшую линию поведения. – У меня после контузии разные странности начались. Это даже доктор заметил и пообещал бесплатно лечить меня, если я позволю ему себя наблюдать.
– Вот как?! Интересно, – вскинул брови дознатчик. – Что ж. Продолжим. Вы вините господина инженера в своих бедах?
– Нет, – помолчав, решительно заявил Мишка. – Нет тут его вины. Скорее, тут против него умысел. Чтобы его виноватым сделать, а то и вообще убить. Да я господину уряднику это все уже рассказывал.
– А теперь нам расскажите, – не дрогнув, потребовал дознатчик.
– Как прикажете, – вздохнул Мишка, собираясь с мыслями и вспоминая все, что успел наговорить уряднику. – Значит так. Господин инженер сказал, что собирал у себя в сарае дизельный двигатель. И топлива у него было всего одна ведерная канистра. Сам по себе двигатель взорваться не может, потому как он железный. А ведро солярки так взорваться не может, – закончил он, голосом выделив ключевое слово. – Не то количество.
– А какое, по-вашему, количество дизеля нужно, чтобы добиться такого взрыва? – тут же последовал вопрос.
– Много. Цистерна примерно, – попробовал выкрутиться Мишка.
– И откуда у вас такие познания во взрывном деле?
– Так нет у меня серьезных познаний, – пожал Мишка плечами. – Я просто подумал, что если горсточка солярки просто загорается, то, когда ее много, полыхнуть должно серьезно. А много – это даже не бочка. Это цистерна. Да и не взорваться она должна, а загореться. А пожара, слава богу, не было.
– Это вы верно подметили. Не было, – задумчиво протянул дознатчик, разглядывая его непонятным взглядом. – Что еще скажете?
– А что тут скажешь? – удивился Мишка. – Я тут на досуге подумал, как оно и с чего случиться могло, и показалось мне, что кто-то очень хотел от господина инженера избавиться. Или убить, или на каторгу, не суть, главное, отсюда убрать. И выходит, искать надо того, кому это было бы выгодно.
– Ищи, кому выгодно. Откуда такие познания, молодой человек? – тут же зацепился дознатчик.
– Так я ж грамотный, ваше благородие. И газеты вон почитываю, и книжку иной раз полистаю. Если минутка свободная найдется.
– Да, урядник рассказывал, что вы необычный молодой человек, хотя знает он вас с самого детства.
– Это верно. Господин урядник меня еще пацаном сопливым помнит, – поспешил согласиться Мишка.
– А теперь расскажите, как повел себя господин инженер по отношению к вам и вашей семье, когда выяснилось, что вы пострадали, но живы?
– А как повел? Честно. И ружье мне отдал заместо разбитого, и денег уплатил за лечение и заработка потерю. Все честь по чести.
– И что он при этом говорил? – не унимался дознатчик.
– Да, почитай, ничего и не говорил, – почесав в затылке, признался Мишка. – Дядька мой тут выступать начал, так господин урядник его осадил, а я уж решение принял, которое всех устроило. Все при Николае Аристарховиче было. Я на него и ссылался, как на человека от власти. Он свидетель, ему врать мундир не позволит.
– Да. Мундир, – задумчиво повторил дознатчик, бросив на урядника быстрый взгляд.
Но полицейский, сидевший все это время на лавке, выпрямив спину и сложив руки на эфесе служебной сабли, даже усом не пошевелил. Взгляд его был устремлен в стену, словно куда-то за горизонт.
– Значит, претензий у вас к господину инженеру нет? – последовал очередной вопрос.
– А с чего бы им быть? – сделал вид, что удивился Мишка. – Я ж сказал, он все честь по чести сделал.
– Значит, жалобу в суд вы на него подавать не собираетесь? – продолжал допытываться дознатчик.
– Нет. Говорю же. Чем больше думаю об этом деле, тем больше понимаю, что не все с ним так просто.
– Вынужден с вами согласиться, – задумчиво проворчал дознатчик. – С этим делом и вправду все непросто. Скажите, а урядник ничего от вас не требовал? – вдруг спросил он.
– Вы это про что? – растерялся Мишка.
– Ну, не просил он вас, чтобы вы господина инженера выгораживать начали или жалоб не подавали? Или, может, пугал вас чем?
– Да господь с вами, господин хороший, – Мишка сделал вид, что возмущен до глубины души. – Николай Аристархович добрейшей души человек. И полицейский честный. Да и зачем бы ему господина инженера защищать?
– Чужая душа потемки, – вздохнул дознатчик, поднимаясь с лавки.
* * *
Спустя еще неделю Мишка уже достаточно бодро шарахался по двору, то и дело орудуя различным инструментом. Отремонтировав крыльцо, он сменил колодезный сруб, после чего занялся крышей сарая. Тетка Глаша только охала и причитала, заклиная его быть осторожнее, но Мишка, усмехаясь в ответ, неизменно повторял одно и то же:
– До зимы успеть надо.
Договорившись с соседом, он скатался с теткой на рынок к станции, где в десятке разных лавок закупил все потребное для долгой зимы. Точнее, занималась закупками тетка, он же с мрачным видом стоял рядом и вклинивался в разговор, когда замечал, что ее пытаются обмануть. Получилось все до смешного интересно. Взяв с полки банку с чаем, он повертел ее в руках, автоматически отметив про себя вес. Местная система измерений выводила его из себя. Все эти фунты и осьмушки просто бесили.
Так что Мишка решил просто понять для себя, сколько именно товара находится в данной упаковке. Подойдя к весам, он поставил банку на одну чашку и, выбрав подходящую гирьку, бросил ее на вторую чашку. Проверять он никого и не собирался. Мишке нужно было визуально запомнить, какая гирька сколько весит. Но, к его удивлению, гиря весила меньше банки с чаем, хотя на этикетке четко был пропечатан именно такой вес. Четверть фунта.
Удивленно хмыкнув, Мишка подхватил с чашки гирьку и уже целенаправленно принялся вертеть ее в руках. Заметив его манипуляции, приказчик, разбитной парень с прилизанным прямым пробором, в атласном жилете и хромовых сапогах со скрипом, бросил на прилавок платок, который крутил перед
