писать не умею. Писать о том, что мы ссорились на неделю и мирились на двадцать минут, что едва познакомившись, вместе встретили новый год, и тактично оставленные одни в чужой квартире, сожрали чайной ложкой банку красной икры и часа в три ночи легли спать на одном диване на расстоянии вытянутой руки, это едва ли кому-то будет интересно. Он приводил ко мне своих подружек, чтобы позлить, я рассказала, что новый год встретила с ним только потому, что рассталась с питерским любовником. У меня на всю жизнь осталось странное свойство забывать мужчин моих грехов, но хорошо помнить города.
Мы оба еще стеснялись любить, но уже прекрасно знали, как мучить друг друга. Как избалованные жестокие дети. Как невинные дети.
Я везла его пьяного в дупель домой с вечеринки, на которой к нему упорно клеилась какая-то девка, родственница однокурсницы, и все-таки потом его поимела в позе наездницы, от чего ему было мерзко, да и мне тоже.
«Кружевной поясок, чулочки, она так уверенно сняла трусы… Слушай, ты тоже такую кружевную хрень с подвязками носишь?»
«Я похожа на девушку, которая носит пояс с чулками?»
«Кто вас разберет».
Привел ко мне домой совсем юную девицу. Усадил на мою постель. Ну ты же не против, сестричка. Я бы поел что-нибудь. Посмотрю в холодильнике, у тебя всегда что-то есть. А ты посиди пока тут, детка». По контрасту с предыдущей, девочка в растянутом свитере и мужских ботинках. Я выбегаю за ним на кухню.
«Она совершеннолетняя вообще? В каком классе учится?»
«Какая разница? Если кого и будут судить за совращение малолетних, то не тебя».
«Придурок».
«Да все нормально, поем и пойдем».
«Ты всю колбасу сожрал. Сделал бы девочке бутерброд».
«Обойдется. О, я еще у тебя стаканчик возьму, с рыбкой. Прикольная рыбка. Она мне водки купит. Родители ей денег дали типа на мороженое-хероженое».
Это эротика? Нет, трагикомедия. Так прошла зима, весна. В мае мы с его другом Дени, единственный нормальный из нашей троицы, играли вместе на гитаре в подземном переходе, на подхвате возник Тима из Академии искусств, насшибали монет, отправились гулять по городу и кутить. Разразилась гроза. Хлынул ливень. Мы спрятались в арке, где уже было несколько застигнутых врасплох прохожих. Зонтики тут были бессильны: хорошая майская гроза, дождь стоит стеной, и уже через пять минут по улице несется поток. Дени начал играть на гитаре, мы с Тимой танцевать по кромке воды, поток разливался, и почти затопил тротуар под аркой, мы то и дело оступались в воду; гитару Дени взял парень постарше, из тех, кто прятался от дождя, здорово сыграл рок-н-ролл, задал ритм, попрыгали втроем с Дени, брызги летели на всех, последним порывом дождя и ветром тоже обдало всех. Ливень закончился внезапно, как бывает в мае, выглянуло солнце. Мы полезли на крышу высотки, тогда еще не было кодовых замков и чердаки были открыты, я на каблуках, лезть по тонким приставным лесенкам неудобно; на крыше мы пили шампанское, демонстративно обжимались и целовались с Тимочкой. Дени укоризненно сказал: «Я думал, только он такой. А ты, оказывается, тоже». Ему было обидно за нас обоих.
Дени как-то сунул мне леденец на палочке.
— Что за детская проверочка?
— Да так, интересно.
Я откусила леденец и с хрустом сжевала.
— Видишь, Леша: девушка страстная и нетерпеливая. А ты дурак.
— Оба вы придурки.
— Я и не отрицаю, — согласился Дени. — С кем, как говорится, поведешься…
И мы с Алексисом продолжали делать больно себе и другим.
Да-с, литературная эротика страшно далека от реальной. Носочки Лолиты… «Вместо того, чтобы взять на всех пива, он купил себе этот дурацкий сиреневый свитерок!», — сказал Дени. Надо было что-то сказать в тот момент. Потому что несколькими секундами раньше Алексис неуверенно спросил: «А не пожениться ли нам?» и я сказала «Нет». Мы больше не знали, что сказать. Дени решил обратить дело в шутку. Какое на фиг крушение надежд, когда вся жизнь впереди.
Вернемся назад, в март. Расскажу смешной эпизод. Несмотря на нашу маленькую внутреннюю драму, мы тогда жили беззаботно, и в силу хронического безденежья шлялись по городу и заводили много знакомств. Как-то на панели — пятачке, где художники продавали свои работы — встретили Рому и Гачека, с которыми познакомились на недавней выставке. Взяли дешевенький бренди, Рома лично для меня купил один апельсин, и поскольку с демократичными кафе в кризис было негусто, мы стали соображать, куда бы пойти. На улице все-таки холодно. Тут Гачеку попалась на глаза афиша клуба элитарного кино с заманчивой надписью «Вход свободный».
— Отлично, — сказал Рома. — Пошли в клуб. Нам сразу покажут и кино, и буфет.
— Так не из горла же пить, — заметил мой герой.
— Эстет! Ладно, будет тебе стакан, — сказал Гачек.
Гачек зашел в универсам «Центральный» и через пару минут вернулся со стаканом:
— Со стойки спер.
— Ты стакан помыл хотя бы?
— Точно эстет. Дойдем до клуба, в туалете помою.
Киносеанс уже начался, когда наша компания ввалилась в зал и расположилась в последнем ряду. Рома уселся справа от меня, а слева мой кавалер. Едва Рома открыл бутылку и налил дринк, к парню из хорошей семьи подсел однокурсник — кто еще мог тогда ходить на элитарное кино, кроме чокнутых художников с писателями? — и громким шепотом спросил:
— Что у вас?
— «Империал».
— Я такую гадость не пью, — сказал однокурсник и выпил залпом.
Рома проявляет беспокойство и толкает меня в бок:
— Это еще кто?
— Понятия не имею. Друг.
— Хули что там за друг! Друг больше не пьет. Гоните назад стакан.
Алексис пытается передать стакан и роняет в проход. Немногочисленные зрители проявляют интерес к нашему заднему ряду, тем паче фильм авангардный и занудный.
— Хорош посудой кидаться! — шипит Гачек.
— Я же не нарочно.
— Куда уронил? Ни хрена не видно. Ищи сам, раз криворукий.
Ищем в потемках трофейный стакан. Уф! Не разбился. Просто чудо. Рома снова булькает. На экране появляется стадо слонов. У меня они вызывают приступ безудержного смеха. У Алексиса тоже. Мы тупо смотрим на слонов и ржем до истерики. Одни на весь зал. Алексис сбрасывает апельсин с моих колен. Шарим поблизости под стульями, ничего нет.
— Рома, апельсин укатился, — говорю я.
— Ну твой ваще полный придурок, — отвечает Рома.
Рома поднимается и идет вдоль ряда.
— Извините, — обращается к сидящим впереди любителям кино. — Вы случайно тут апельсина не видели?
Апельсин ищут коллективно. Находят. Чищу апельсин. Экранные слоны исполняют стойку на передних ногах.
— Ишь, мужик впереди заерзал: тоже
