Сытые кони быстро мчались по ровной дороге, и через полчаса компания прибыла на место. Ричард помог Агнессе сойти на землю. Вообще он всячески оказывал девушке внимание, заметно выделял ее среди остальных, и нельзя было сказать, что ей это не нравилось.
Загоны для лошадей размещались по обе стороны обширной площадки, где утоптанная копытами земля была тверда, как камень. Поодаль виднелось несколько одноэтажных строений.
Все разбились по парочкам (Маргарет и Барни, Стивен и Мария-Кристина, Ричард и Агнесса) и разбрелись по площадке, осматривая обитателей загонов. Грустная Эйлин, чуть помедлив, присоединилась к Стивену и сестре.
Агнесса в сопровождении Ричарда переходила от загона к загону, с интересом читая надписи на прибитых к столбам маленьких табличках и слушая пояснения спутника. Узнав о приезде гостей, на площадке появился управляющий заводом, и с ним — группа мужчин, вероятно, из тех, кто ухаживал за лошадьми. Управляющий следовал за Ричардом, отвечал на вопросы, остальные держались поодаль.
— Вот Фортуна, Абсент, а вот Джипси, Найт, — говорил Дейар, — все чистокровки. У нас много очень ценных, породистых лошадей.
— Жаль все-таки, что я не умею ездить верхом, — вздохнула Агнесса. Ей нравились эти животные, и сейчас она не могла представить себе ничего более романтичного, чем испытанное только в мечтах ощущение стремительности скачки, когда ритм биения человеческого сердца сливается с ритмом движения коня, когда оно замирает в груди, сжатое страхом и одновременно жаждой вырваться наружу в упоительном восторге: ты свободна!
Конь, возле которого они стояли сейчас, был необыкновенно красив: стройный, с сильными мышцами, шоколадного цвета шкура казалась не блестящей, а матовой, рыжая грива косматилась на ветру, челка падала на морду неподстриженными прядями; лошадь то и дело вскидывала голову, и тогда светился то один, то другой сиреневато-черный глаз. Сочетание благородного происхождения и диковатого облика не просто поражало, а необычайно волновало воображение — то была чистейшая, не приукрашенная ничем романтика природы.
— Но вы легко научитесь, мисс Митчелл, я уверяю вас! Начать занятия можно в любое время, когда захотите!
— Боюсь, у меня ничего не получится, — безо всякого притворства сказала девушка.
— Получится, вот увидите! Здесь многие барышни ездят верхом. И мисс Райт, и мисс Бренсон тоже.
— Вы, наверное, можете ездить на любой из этих лошадей?
— Да, — не задумываясь, ответил Ричард.
— И на этой тоже? — прозвучал насмешливый голос незаметно подошедшей Марии-Кристины. Она указала на загон, где бесновался диковатого вида темно-рыжий жеребец. — Даже на этой?
— Эта лошадь не объезжена. — В тоне мистера Дейара слышалась досада.
— Нет, объезжена, — упрямо заявила рыжеволосая девушка и обратилась к управляющему: — Скажите, мистер Тревис!
— Мистер Дейар прав, мисс, — ответил тот, подходя ближе, — этого коня опасно седлать.
— Да?! — рассмеялась Кристина. — Эй! — Она махнула рукой. — Мистер Гауг, мистер Хирд, идите сюда! Кто проскачет хотя бы круг на таком жеребце, тому я подарю… поцелуй!
Друзья подошли к загону.
— По-моему, лошадь дикая, — равнодушно произнесла Маргарет, — зря ты это затеяла, Крис.
Кристина, однако, не унималась.
— Что, нет желающих покрасоваться и заработать поцелуй? — Глаза плутовки сверкнули.
— Вы хотите сказать, желающих свернуть себе шею? — пошутил Стивен.
— Вы же, мистер Гауг, прошли первоклассную школу верховой езды! — поддразнила Кристина.
— Но я не умею объезжать лошадей!
Молодой человек в растерянности развел руками, потрясенный оригинальностью женской логики: ему предлагали заняться не своим делом, сложным делом, требующим нескольких лет обучения, неуменье же выставляли как порок. А что если бы он предложил одному из парней, ухаживающих за лошадьми, перевести латинский стих?
— Вы, мистер Хирд?
Тот покачал головой.
— Струсили?
— Мари! — с возмущением выкрикнула Эйлин, а Ричард, не выдержав, метнулся к загону. Но Мария-Кристина удержала его.
— Нет, мистер Дейар! Я не желаю, чтобы вы пострадали по моей вине! Этот конь действительно дикий, и вам не нужно рисковать, но… но я все же хочу увидеть, как его укрощают! Неужели на заводе нет таких людей?
Ричард, нахмурившись, повернулся к управляющему.
— Есть, мисс, — отвечал тот Кристине. — Сейчас мы это устроим. Эй, Джек! — крикнул он кому-то. — Иди-ка сюда!
К загону подошел высокий стройный юноша лет двадцати и вопросительно посмотрел на управляющего.
— Проведи лошадь по кругу, — сказал управляющий, — вот господа желают посмотреть…
Джек окинул компанию быстрым взглядом и произнес:
— Но вы поручили мне…
— Потом! — не дав ему закончить, нетерпеливо заявил управляющий. — Делай, что говорят!
Но наездник стоял, дерзко разглядывая присутствующих, и, по-видимому, не собирался спешить. Мария-Кристина звонко расхохоталась, а Ричард побледнел от гнева.
Агнесса, стоя в стороне, наблюдала за происходящим. Внутренне она негодовала на коварную Марию-Кристину и искренне сочувствовала попавшему в неловкое положение Ричарду. И все же вниманием ее сейчас в большой степени завладел незнакомец Джек. Его явная пренебрежительность в равной мере, очевидно, относилась и к ней, но она не заметила этого, а видела только, что он вызывающе красив: правильные черты лица, густые и волнистые светлые волосы… Она почувствовала незнакомое волнение: от этого человека исходило непонятное ощущение притягательной силы. И ей очень захотелось, чтобы он согласился!
И в самом деле, он взял-таки длинное лассо, подошел к загородке и, прицелившись, точным движением набросил петлю на шею коня. Лошадь бешено замотала головой, но молодой человек крепко держал натянутую веревку, а свободной рукой распахнул дверь загона.
Кристина взвизгнула.
— Отойдите все в сторону! — крикнул Барни. Конь рванулся, почуяв свободу, но в тот момент, когда он выбегал в проем, Джек вскочил ему на спину и вцепился руками в длинную гриву. Лошадь понеслась, как угорелая. Пытаясь скинуть всадника, она то взвивалась на дыбы, то вскидывала задние ноги, но каждый раз всаднику каким-то чудом удавалось удержаться. Сердце Агнессы испуганно дрогнуло, когда взбешенный жеребец, перемахнув через изгородь площадки, стремительно поскакал в степь. Под всадником не было ни седла, ни стремян — это увеличивало риск и без того опасного искусства укрощения коня.
Зрители не дыша следили за поединком человека и животного. Стивен Гауг всем корпусом подался вперед. Сжав плечо стоявшего рядом Барни, он произнес:
