Читаем без скачивания История Древней Греции в 11 городах - Пол Картледж

Но сделанное не удовлетворило Дария. Устроив настоящую демонстрацию религиозной мстительности и нетерпимости (случай нетипичный, но не единственный), он приказал уничтожить главное святилище Милета, находившееся в Дидимах и посвященное Аполлону, покровителю города. Важнейшая функция его (как и святилища Аполлона в Дельфах) состояла в том, что в этом месте можно было получить совет оракула. Дидимы лежали более чем в двадцати километрах к югу от Милета, однако с городом их связывала Священная дорога – так же, как Элевсин соединяла с Афинами наиболее знаменитая из таких дорог для религиозных процессий. С 600 г. до н.э., когда патронат над ним взяли египетские фараоны, Дидимы обогатились благодаря множеству дорогих (и подчас весьма дорогих) даров, в том числе золотых предметов, поднесенных лидийским царем Крезом, чье внимание к храму умело привлекала знатная жреческая фамилия, известная как Бранхиды, или потомки Бранха. Первое святилище на этом месте датируется еще VIII столетием до н.э., однако в 550-х гг. до н.э. Бранхиды смогли возвести здесь храм с ионическим ордером, по большей части гипетральный (под открытым небом), размером примерно 85 Ч35 м, включая двойную окружавшую его колоннаду из более чем ста колонн, каждая из которых имела тридцать шесть каннелюр. В 494 г. до н.э. это величественное, даже, можно сказать, помпезное сооружение прекратило свое существование, будучи разрушено персами, а самих Бранхидов переселили в Бактрию (на территории нынешнего Афганистана).

Не только людей постигала подобная участь. Как это вообще нередко делалось в древних империях Среднего Востока, в глубь персидской державы были перемещены в качестве военных трофеев и многие предметы. Чрезвычайно показательным трофеем подобного рода является простая массивная (весом в 93,7 килограмма) бронзовая гиря в форме астрагала (бабки) с вделанной в нее ручкой и надписью сверху. Можно только посочувствовать вьючным животным, которым пришлось тащить повозки с этим чудовищно тяжелым грузом на акрополь Суз в Южном Иране (главный административный центр Персии в эпоху Дария), где его случайно обнаружили много столетий спустя.

Милет, подобно другим выбранным нами для изложения городам (например, Фивам, см. девятую главу), достаточно быстро сумел восстановиться после учиненного над ним жестокого погрома. Во второй половине V в. до н.э. обновленный город стал играть важную роль (подчас оказываясь причиной раздора) в истории Афинской империи и в отношениях между Спартой и Афинами. Однако наиболее знаменитым (в хорошем или плохом смысле) человеком, родившимся в этот период в Милете, была Аспасия, хотя имя себе она сделала, переехав на постоянное жительство в Афины и став сначала партнером (не любовницей) Перикла, а затем другого видного деятеля афинской демократии, Лисикла. И не вина Аспасии, что ее ославили как распутницу и содержательницу публичного дома, каковой ее изобразил в карикатурном виде Аристофан.

Глава 5

Массалия

Образ правления, которого придерживаются массалиоты, – аристократический, и из всех аристократий массалиотская управляется лучше всего.

Из «Восточной Греции» мы переместимся на запад – «золотой запад», каким он виделся многим в Древней Греции. Он простирался от Сицилии через Мессинский пролив к югу Италии (Magna Graecia – «Великая Греция» по-латински), югу Франции и восточному побережью Испании. Земли вдоль этого маршрута, который одним известен как Midi [26], другим – как побережье Прованса (от латинского provincia,поскольку это была провинция Римской империи Gallia Narbonensis, названная по имени своего главного города Narbo,нынешнего Нарбонна – Narbonne), казались греческим морякам, торговцам и потенциальным колонистам конца VII в. до н.э. девственным краем, созревшим для эксплуатации. Действительно, финикийцы из Ливана (прежде всего Тира и Сидона) прошли здесь несколькими столетиями ранее и оставили память о себе, в том числе, как мы вскоре увидим, и в топонимах. Другими посетителями здешних мест были этруски (с территории современной Тосканы). Но по какой-то причине ни те ни другие не остались здесь на постоянное жительство. Финикийцы же двинулись дальше, в Испанию и основали такие города, как Малага и Кадис. По мере своего продвижения они создали цепочку поселений на берегах Южного Средиземноморья, самыми крупными из которых стали Утика и Карфаген. Те поддерживали постоянные контакты с целой группой постоянно функционировавших форпостов – таких как Мотия и Панорм (позднее Палермо) на восточной оконечности острова Сицилия.

Тот факт, что ряд городов и поселений прибрежных районов Прованса был основан греками, выдают уже их названия: Антиб вначале назывался Антиполисом – «городом, лежащим напротив», а Ницца именовалась Никеей в честь греческой богини победы Ники. Но наибольший интерес представлял (и представляет) самый крупный из них – Марсель, первоначальное название которого, Массалия, не греческое, а финикийское, и означает всего-навсего «поселение». Около 600 г. до н.э. – как раз тогда, когда в Милете столь плодотворно работал Фалес, – группа греков из Фокеи (области в той самой Ионии, крупнейшим городом которой был Милет) решила обосноваться здесь навсегда. Это решение положило начало истории Марселя, и отчасти по «шовинистическим» причинам (ведь именно массалиот Пифей, один из полудюжины величайших исследователей земного шара, впервые – около 300 г. до н.э. – нанес на карту Британию), отчасти по веским историографическим основаниям я выбрал Массалию, чтобы представить читателю «западных греков». (Второй город, выбранный мной для этой цели, – Сиракузы.)

Значительно позже литературные источники зафиксировали красочный рассказ о смешанном браке между греками из Фокеи (современное поселение Фока в Западной Турции) и представителями местного кельтского племени лигуров. Главную роль здесь сыграл союз ойкиста (основателя) Протиса (или Эвксена) с лигурийской царевной по имени Гиптис (или Пета), дочерью царя Нанна. Это мифическое повествование – так же, как и, например, миф об основании Мегар Гиблейских на Сицилии, – использовалось, чтобы представить греческую колонизацию как нечто «солнечное» и счастливое, как историю добровольного и плодотворного сотрудничества между гостеприимным местным населением и пришельцами-греками, с уважением относящимися к нему. В противоположность ей можно упомянуть неприглядные события в Таренте (Таранто), где греческим переселенцам, прибывшим из Спарты примерно в 700 г. до н.э., пришлось сражаться за свой новый дом с местными жителями, япигами; бои продолжались снова и снова, и грекам довелось пролить немало крови и не раз пожалеть о случившемся. Но насколько легенда об основании Массалии соответствует действительности – имя ойкиста передано в разных источниках по-разному, а упоминание о романтических чувствах было, разумеется, привнесено в описание династического брака, заключенного с дипломатической целью, позднее, с целью приукрасить его, – это другой вопрос, на который невозможно ответить.

Однако археологические данные вкупе с некоторыми намеками в тексте Геродота подтверждают, что основатели Массалии действительно происходили из Фокеи Ионийской. Фокеяне, как сообщает Геродот, торговали на востоке. Плавали они не на «круглых» парусных купеческих судах: их суда представляли собой видоизмененную модель тогдашнего типового военного корабля. Эти «длинные» (военные) корабли были известны под названием пентеконтер (буквально «пятидесятивесельных»): на них находилось два параллельных ряда гребцов (при необходимости выступавших в качестве торговцев или воинов), по 20–25 человек в каждом. Такая большая численность команды оборачивалась практически полным отсутствием выгоды по завершении путешествия (им приходилось платить гораздо больше, чем команде парусника). Но все же корабли данного типа в общем и целом увеличивали выгоду фокеян, поскольку обеспечивали им защиту не только от пиратов, но и от агрессивных торговцев-конкурентов – финикийцев и этрусков (из Тосканы).

Основание Массалии представляло собой лишь один из элементов сложной общей картины. Начиная приблизительно с 800 г. до н. э. предприимчивые греки из Эгеиды стали плавать по Средиземному морю во всех направлениях. Преследовали они разные цели: торговали, в особенности металлом и рабами, разыскивали новые земли для поселений и новые источники предметов роскоши для импорта, нанимались на службу для участия в боях, путешествовали и просто так, для удовольствия или совмещая приятное с полезным. На восточных берегах Средиземного моря, по пути на Кипр, они повстречали финикийцев, жителей Ливана; именно у них – по прошествии веков отсутствия письменности после исчезновения «линейного письма Б» – греки вновь научились писать. Но, что характерно, греки не просто позаимствовали финикийские буквы – они создали совершенно оригинальный алфавит, основанный на фонетическом принципе. Один из самых ранних текстов, записаных с помощью алфавита, начертан на родосской вазе, опущенной приблизительно в 730 г. до н.э. в греческую могилу на острове Искья (античная Питекуса) в Неаполитанском заливе. Если говорить о северо-восточном направлении, то (как мы уже писали в главе о Милете) предприимчивые греки-эмигранты миновали Геллеспонт и Боспорский пролив и расселились по берегам Черного моря. На западе (о котором пойдет речь ниже в данной главе, а также в той, что посвящена Сиракузам) они добрались через Южную Италию и Сицилию до северо-востока Испании, а затем одни – до севера Африки, другие – до юга Франции.