Вроде бы рутинная работа, но на самом деле шли активные испытания аэросаней, которые должны были в массовом количестве поступить в войска СЗФ в марте 1942 года. Аэросанные батальоны предполагалось использовать для рейдовых операций на озерных участках фронта.
Выяснилось, что боевые НКЛ-26 кроме двух штатных человек экипажа, вооруженных 7,62-мм пулеметом ДТ, могли дополнительно брать на борт еще двух человек с пулеметом — одного вовнутрь машины, другого — сверху саней. Но мотор НКЛ-16 в этом случае работал с перегрузкой.
Транспортные аэросани НКЛ-16 могли перевозить не более 5 человек с вооружением и снаряжением, включая и экипаж.
В марте в составе Северо-Западного фронта уже имелось целых 8 аэросанных батальонов: 2-й (аэросани НКЛ-26), 13-й (аэросани РФ-8), 10, 11, 14, 27, 32-й и 34-й (предположительно смешанные части, укомплектованные как транспортными, так и боевыми аэросанями. — Примеч. авт.), выполнявших самые разнообразные задачи советского командования.
Именно в марте на СЗФ развернулись тяжелейшие бои и Ставка не скупилась на резервы: на передовую был отправлен дивизион бронепоездов и десятки танков маршевого пополнения.
Судя по многочисленным указаниям Ставки Северо Западному фронту, можно считать, что она стремилась покончить с окруженной группировкой противника в самые сжатые сроки. Верховное главнокомандование оказывало помощь фронту дополнительно выделяемыми силами и средствами, хотя и в ограниченном масштабе. Вместе с тем в руководстве Ставки боевыми действиями войск имелись такие крупные недочеты, как неправильная оценка обстановки, преуменьшение возможностей противника, переоценка возможностей своих сил. Проявляемая Ставкой излишняя спешка, беспрерывное дерганье командования фронтов и армий, отдача им противоречивых указаний вызывали нервозность у исполнителей, скованность, безволие, боязнь ответственности за принятие самостоятельных решений, уклонение от объективной информации и внесения своих предложений.
Наделенный весьма большими правами, уполномоченный Ставки Н. А. Булганин, будучи малокомпетентным в военном деле, постоянно вмешивался в оперативную деятельность командования и штаба фронта, часто без нужды отменял их решения, тушил разумную инициативу и, являясь промежуточным звеном между фронтом и Верховным главнокомандованием, нередко тормозил непосредственное общение командования фронта со Ставкой.
Командование фронта и армий, не имея опыта ведения наступательных операций, допускало серьезные просчеты. Удары по противнику часто наносились рассредоточенными силами на широком фронте, одновременно на многих направлениях, без достаточного обеспечения средствами усиления, при скудных разведывательных данных. Потерпев неудачи на том или ином участке фронта, многие командиры, вместо того чтобы проанализировать свои ошибки и причины невыполнения задач, ударялись в другую крайность — переставали верить в успех, теряли волю и проявляли пассивность.
Наступление Северо-Западного фронта проводилось при постоянном недостатке боеприпасов, горючего, фуража и продовольствия. Это приводило к тому, что войска несли большие потери от огня артиллерии и минометов противника, который, находясь в обороне, расходовал в 2–3 раза больше боеприпасов, чем наши наступавшие части.
Ситуацию с боеприпасами дополнительно усугубляла распутица, которая делала проселочные дороги этого болотистого края совершенно непроходимыми. Например, в марте 1942 года в состав Северо-Западного фронта был включен 39-й гвардейский минометный полк «катюш», состоящий из трех отдельных дивизионов М-13 и парковой батареи. Два дивизиона полка были направлены в 27-ю армию, а один в 11-ю, в район деревни Тополиво. И что же? Уже после первых километров марша почти весь автотранспорт полка застрял на разбитых дорогах. На огневые позиции пришли только боевые машины, имея при себе по одному залпу (видимо, они все-таки весили меньше, чем транспортные. — Примеч. авт.). Пришлось в каждом дивизионе создать пешие группы для подноса боеприпасов и продовольствия, а боевые машины обслуживать сокращенными расчетами. Подобные ситуации были и в других наших наступающих соединениях и частях.
В этот период большую активность развернула транспортная авиация немцев, которая перебрасывала по воздуху окруженным войскам демянской группировки боеприпасы, вооружение, продовольствие, горючее и пополнение, а на обратном пути эвакуировала с плацдарма раненых солдат и офицеров. Ежедневно сюда прибывало до 100–150 самолетов, перевозивших в среднем около 265 т различных грузов за день[32]. Массированное использование транспортной авиации позволило германскому командованию усилить боевой состав окруженной группировки, улучшить ее материально-техническое обеспечение и тем самым создать предпосылки для длительного сопротивления в условиях полного наземного окружения.
В то же время для создания воздушной блокады окруженных войск Северо-Западный фронт не имел необходимых сил истребительной авиации (интересно отметить, что сами немцы считали, что наша авиация действует активно и владеет превосходством в воздухе. — Примеч. авт.). На основной трассе полетов транспортной авиации противника зенитной артиллерии почти не было, и борьба с самолетами велась только пехотными средствами с весьма малым эффектом.
Самолеты люфтваффе летали практически безбоязненно. Например, за март транспортная авиация (основной «рабочей лошадкой» был трехмоторный Ю-52), совершив в район «котла» свыше 3 тыс. рейсов, перебросила 24,3 тыс. тонн грузов и 15 446 человек и вывезла оттуда 22 093 раненых, при этом потери врага составили 262 транспортных самолета.
В середине марта обстановка на Северо-Западном фронте изменилась в пользу 16-й немецкой армии. К этому времени на усиление семи германских дивизий, действовавших на внешнем фронте окружения, прибыли еще две дивизии: 122-я пехотная и 8-я легкопехотная. 19 марта в 16-й армии в 15 км к югу от Старой Руссы была сформирована корпусная группа «Зейдлиц» в составе пяти хорошо укомплектованных усиленных дивизий (122, 329 пд, 18 мд, 5 и 8 лпд, а также бронетанковый отряд подполковника фон Массенбаха. — Примеч. авт.) под командованием генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлица-Курцбаха. Войска этой группы предназначались для нанесения контрудара в стык 11-й и 1-й ударной армий в направлении на Рамушево с целью деблокады окруженной группировки. Одновременно с этим из окруженных войск была создала ударная группа в районе севернее Залучье с задачей прорвать внутренний фронт окружения и соединиться с силами, наносившими удар с запада. Для поддержки ударных группировок 16-й армии были привлечены военно-воздушные силы не только группы армий «Север», но и группы армий «Центр», что обеспечило противнику полное господство в воздухе.
В документах германского командования корпусная группа «Зейдлиц» именовалась Особым ударным корпусом. Последний подчинялся новому командованию 10-го армейского корпуса (так как в штабе группы армий «Север» решили обозначать все попавшие в окружение дивизии 2-м армейским корпусом. — Примеч. авт.). Общее командование всеми силами было поручено генералу артиллерии Хансену. Имелся даже специальный штаб прорыва, который возглавил полковник Херн. Особый ударный корпус создавался для проведения операции, получившей у немцев название «наведение мостов». Цель операции формулировалась следующим образом: «Восстановление наземной связи с удерживающим окрестности Демянска 2-м армейским корпусом». Немцы очень торопились, и план деблокады был разработан буквально «на коленках». В своих дневниках по поводу ее замысла начальник штаба ОКХ генерал Гальдер записал следующие слова: «Наступление в районе Старой Руссы осуществить в период 13–16 марта! План наступления пока не ясен. Мне кажется, здесь необходимо прежде всего установить связь со 2-м армейским корпусом, а уже затем овладеть шоссейной дорогой Старая Русса — Демянск».
В личной храбрости и мужестве командующего Особым корпусом генерал-лейтенанту фон Зейдлицу-Курцбаху отказать было нельзя. 31 декабря 1941 года он был награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, став 54-м офицером, удостоенным этой высокой германской награды. Но до корпусной группы он командовал лишь 12-й пехотной дивизией вермахта, а в этом случае перед ним лежали гораздо более сложные задачи. Тем не менее германское командование решило не тянуть с началом операции, до начала таяния снегов предполагалось достигнуть положительного результата.
Командование Северо-Западного фронта своевременно не вскрыло сосредоточение крупной группировки противника южнее Старой Руссы, не выявило ее силы, намерения и не приняло мер подготовки к отражению контрудара.
