Алиша принялась с силой расчесывать волосы, не сводя взгляда со своего отражения в зеркале.
— Да, — наконец сказала она. — Оно и видно, что мы сестры. У тебя все деньги, положение в обществе, ты носишь фамилию нашего отца, живешь в его доме… У тебя всё. А у меня ничего. Вот и вся разница.
— Это я как раз и хочу изменить, — сказала Микки, пытаясь обнять сестру. — Если ты мне позволишь. Пожалуйста, давай не будем ссориться. Мы нужны друг другу…
— Правда? — Алиша с иронией выгнула бровь. — Нет, крошка, ошибаешься: ты мне не нужна. А если тебе нужна я, то мне и условия диктовать. И только потом я решу, нужна ли мне ты. Поняла? — Она еще раз посмотрелась в зеркало, одернула платье и вышла, так ни разу и не взглянув на сестру.
***
— Нам нужно срочно принять меры, — настойчиво твердила Анджанабен своему близорукому мужу, склонившемуся над кроссвордом. — Ты меня вообще слушаешь? — спросила она раздраженно.
— И какие же меры нам надо принять? — спросил он, покосившись на жену.
— Немедленно вызывай Шаная в Бомбей. Такой шанс упускать нельзя. Зачем ему впустую тратить время в каком-то Антверпене, прислуживая в конторе ювелирного дома, когда он может вернуться домой и получить «Хиралаль Индастриз»?
Муж вписал в кроссворд очередное слово. Анджанабен вырвала у него из рук газету.
— И когда ты, наконец, начнешь уделять внимание собственной семье?! Мы уже почти жизнь прожили, да так ничего и не нажили: одна служанка, квартирка с двумя спальнями, ни машины, ничего. Какой смысл так жить? Разве ты не хочешь, чтобы твой сын преуспел? Неужели допустишь, чтобы он был, как ты… неудачником? У Маллики сейчас никого нет. Она молода. Ей нужно мужское общество. А потом и супруг. Шанай идеально подходит на эту роль, ведь они знают друг друга с детства. Нельзя терять время. Он должен сделать ей предложение, пока кто-нибудь другой не наложил лапу на ее состояние. Или нет… Ей это может не понравиться. Надо сделать так, чтобы Шанай вернулся жить к нам, а потом как бы невзначай сблизился с ней. Если все пойдет удачно, он станет владельцем «Хиралаль Индастриз». Неужели ты не понимаешь таких простых вещей? Эта девочка сейчас как мышка, а вокруг много хищников, которые только и ждут удобного случая, чтобы на нее наброситься. Я сегодня пойду проведать ее и предложу свою помощь. Бедняжка! Каково ей справляться с таким количеством слуг, водителей, нянек и поваров… Вот Мальтибен — та прекрасно справлялась. Оно и понятно, ведь она была из раджку-мари, и ее с детства учили вести хозяйство в большом доме. А мать, мудрая женщина, выдала Мальтибен замуж прежде, чем все узнали о том, что та больна. И видишь, как судьба распорядилась — у Мальтибен было слабое сердце, а погибла она в авиакатастрофе. Выходит, ей было суждено умереть молодой. И еще неизвестно, как там со здоровьем у ее дочери. На вид Маллика вроде в порядке. Ну да ладно, пусть сначала Шанай вернется, а там посмотрим.
Химаншубхаи проводил взглядом жену, которая отправилась в спальню, чтобы надеть сари получше. Он пропустил ее бесконечный монолог мимо ушей — его гораздо больше занимало слово из семи букв, означающее «уединение».
Глава третья
— Привет, крошка… это я. Узнала? Шанай. Давненько мы не виделись. Но ты же знаешь маму, она все твердит и твердит, мол, позвони да позвони. Ну, я и сказал: «Хорошо, не вопрос. Я ей звякну. Почему бы нет?» Мама рассказала мне про трагедию с твоими родителями, я все бросил и сразу же примчался сюда. Ужас какой! Тебе, наверное, сейчас страшно одиноко. Хочешь, я заеду? Или ты приезжай в отель. Выпьем по чашечке кофе или чего захочешь. Как тебе идея?
Микки не перебивала. Она вообще еще не проснулась. Впереди у нее был трудный день в офисе, а тут еще этот пройдоха. Но она не хотела так сразу посылать его.
— Заезжай за мной в офис, там и решим насчет кофе, — сказала она сонным голосом.
Он страшно обрадовался, и она подумала: «Да, Шанай совсем не изменился. Все такой же по-щенячьи восторженный».
А потом встала и пошла умываться, прикидывая, как бы выкроить время для встречи с ним. В последнее время дел у нее было столько, что пугала сама мысль об их количестве. Всего несколько недель назад она была беззаботной студенткой, зажигала с Шоном. А теперь стоило ей утром открыть глаза, как на нее наваливались очередные проблемы. И это утро не было исключением.
Надевая очередной деловой костюм в тонкую полоску, Микки в который раз с благодарностью подумала о своей бомбейской портнихе, которая ухитрялась отлично копировать модели от Yves Saint Laurent. Костюмы нравились Микки гораздо больше, чем сари, хотя это, по всей видимости, раздражало работников ее отца. Во всяком случае, миссис Д'Суза робко намекнула, что, возможно, Микки будет легче адаптироваться, если она станет носить национальную индийскую одежду. Поначалу девушка отвергла это предложение, но теперь, надевая двубортный пиджак, задумалась: а может, и правда стоит одеваться более традиционно? Например, в какой-нибудь супер-эксклюзивный шальвар-камиз (брюки и длинную тунику) с подбитыми ватой плечами, которые превращают женщину в нечто среднее между проституткой из Далласа и примой местного кабаре.
Микки приехала в офис часам к десяти, то есть, по меркам отца, рано. Он обычно появлялся там к полудню, и это ее всегда озадачивало, ведь из дома папа всегда выходил ровно в девять пятнадцать. Теперь-то она понимала — конечно же, он заезжал к любовнице. И сразу стало ясно, почему мама так бесилась, когда из офиса звонили с вопросами: «Скажите, а Сетх еще дома? Мы его ждем… у нас на десять тридцать назначено важное совещание по маркетингу». Микки трудно было представить отца в постели с Лилабен, как, впрочем, и с любой другой женщиной. Ее мать обычно спала в другой части дома, и при ней всегда дежурила личная горничная. По вечерам Микки тоже редко видела отца, хотя он пунктуально являлся к ужину — ровно в восемь — и всегда ел одно и то же: овощной суп, две хрустящие лепешки чапати, салат, жареные вафли паппадам, горошек мунг-дал, ложечку риса и на десерт — чуть подслащенный йогуртовый дахи. Матери подавали изысканные и дорогие блюда, но Микки не любила острого, и ее порция часто оставалась нетронутой. В итоге повар готовил три разных ужина, а если в доме ожидали гостей, то и все четыре. Но при этом заведенный порядок никогда не менялся. За столом почти не разговаривали, а босые слуги в одинаковой униформе неслышно ставили и убирали блюда, уносили нетронутые деликатесы и мгновенно подбирали даже самую маленькую крошку, дерзнувшую упасть на пол из итальянского мрамора.
***
На утреннее совещание Раманбхаи пришел мрачнее тучи, и Микки догадывалась, почему. Почувствовав, что он что-то от нее скрывает, она решила самостоятельно встретиться с юристами и бухгалтерами, чтобы из первых уст узнать об истинном положении дел в «Хиралаль Индастриз». Видимо, кто-то доложил Раманбхаи о ее намерении, и это его явно не обрадовало.
