После этих слов воцарилось молчание. Это было молчание раздумья.
Наконец Горящая Вода заговорил:
— Тачунка Витко, где находятся три наших воина, о которых ты говоришь?
— Ты можешь увидеть их и говорить с ними.
Один мертвый и два раненых воина лежали на другом склоне холма. Горящая Вода с Тачункой Витко подошли к ним. Двух воинов, если не терять времени, можно было еще спасти.
Вождь сиксиков переговорил с ними и вместе с Тачункой Витко вернулся на вершину холма.
— А таинственное железо? — спросил Горящая Вода.
Вождь дакотов улыбнулся.
— Таинственное железо — нет. Это я оставлю себе.
Каждый из сопровождавших вождя сиксиков прикинул: четверо дакота убито. Двое — их вождем, двое — Матотаупой, один воин сиксиков убит в сражении, один умер в плену. Если теперь вернутся живыми два воина, то их людские потери будут в два раза меньше, чем у дакота, правда, они потеряют ружье их гостя — Харки.
Горящая Вода обменялся взглядом с Мудрым Змеем и решил:
— Твои слова были словами справедливого человека, Тачунка Витко. Я сообщу собранию совета, что мы закопали томагавк и выкурили с тобой трубку мира.
— Я согласен, — ответил вождь дакота, — но, чтобы между нами все было ясно, я должен тебе сказать, что мы заключаем мир с сиксиками, но не с предателем, изгнанным из палаток дакота. Каждый из воинов сиксиков может войти в наши палатки, в наши леса, в наши прерии, если у него добрые намерения и он не будет без нужды выбивать нашу дичь. Но если в местах нашей охоты появится Матотаупа, он будет убит.
Матотаупа все слышал, и, когда было произнесено слово «предатель», лицо его побледнело.
Горящая Вода нахмурил лоб. Губы его сжались.
— Ты говоришь о госте наших палаток, — сказал он твердо. — Не забывай этого. Ты говоришь о смелом воине, который пришел к нам со своим сыном. Пока Матотаупа и его сын Харка — Ночной Глаз, живут и охотятся у нас, каждая рука, поднятая на него, будет отведена нами, и каждое оскорбительное слово против нашего гостя будет словом, оскорбляющим нас, и мы будем мстить за него! Я сказал.
— Пусть будет так, — подтвердил Тачунка Витко.
Вожди опустились на землю, чтобы выкурить трубку — первый знак заключенного мира.
Матотаупа и Мудрый Змей принесли раненых и мертвого. Тяжелораненого они тотчас же взяли с собой в лагерь.
Когда Матотаупа передал раненого жрецу, он зашел к себе в палатку и встретил там Харку. Мальчик узнал от отца о событиях на холме, сообщил ему, что исчезли патроны и что Тачунка Витко оставил свой тотемный знак на полу палатки. В душе Матотаупы вспыхнула ярость, он едва сдерживал себя. А Харка был очень огорчен, что в результате переговоров он навсегда лишился прекрасного ружья. Через некоторое время он спросил отца:
— Почему Тачунка Витко стремится к миру, да еще возвращает нам двух воинов?
— Он узнал, как мы умеем сражаться. Нападение дакота на наши палатки было отражено.
— Почему же вы заставили меня отдать ружье?
— А зачем ты все время держал его перед глазами Тачунки Витко и в палатке, и у костра? Вот ему и пришло в голову, что он должен его иметь.
Харка опустил голову.
— Но два воина сильнее, чем ружье, — сказал мальчик себе в утешение. — И почему Тачунка Витко решил так, и его люди не возразили?
— Два воина, которых он нам вернул, тяжело ранены. Они никогда не смогут бороться в полную силу. Тачунка Витко хорошо подумал, прежде чем решить.
— Это так отец.
Пока Матотаупа и несколько воинов, взяв коней и одеяло, ездили к холму за вторым раненым и за трупом убитого, Харка оставался один. Он направился к своему Серому. В отсутствие отца этот конь был для Харки единственным близким существом. Харка сел около коня и по привычке стал грызть травинку. Потеря ружья очень его огорчила. К нему подошел сын вождя сиксиков. Мальчики не могли говорить друг с другом. Они молча просидели до вечера.
С наступлением сумерек вернулся Матотаупа и направился в свою палатку. Харка поднялся и тоже пошел туда. Вместе с ним вошел в палатку Матотаупы и второй мальчик. Женщина приготовила еду Матотаупе, потом мальчикам и себе.
Харка собственноручно подавал мясо своему гостю и угощал его, как вождь вождя. И после еды сын вождя сиксиков остался в палатке Матотаупы. Он сумел объяснить Харке жестами свое имя — Сильный Как Олень, потом произнес его на языке сиксиков. Харка был рад знакомству и тут же, взяв кусок кожи, попытался что-то изобразить на ней. Сильный Как Олень из рисунка понял, что Харка собирается на охоту за антилопами. И он с радостью воспринял это известие. Вот и наступило мгновение, когда Харка не так уж переживал потерю ружья.
В эту ночь Сильный Как Олень остался в палатке Матотаупы. Харка чувствовал, что именно потеря им таинственного оружия разрушила последнюю преграду, разделяющую его и Сильного Как Олень. Потеря оружия возместилась приобретением друга. Лежа с открытыми глазами, Харка думал о предстоящей охоте на антилоп. Мысли его неслись в будущее, и он мечтал о том, как станет воином и вождем, братом своего нового друга — Сильного Как Олень.
— Отец, — сказал Харка тихо, заметив, что тот не спит, — мы только гости в палатках сиксиков, когда же все-таки примут нас как воинов в племя?
— Когда ты, Харка — Твердый Как Камень, пройдешь испытание воина. И когда я отомщу тем, кто меня оскорбил и изгнал из племени. Тогда уж никто не назовет меня предателем.
— Но я стану воином только через несколько лет и зим, отец.
— Да, Харка. Но они пройдут быстро, потому что мы живем как братья свободных и смелых воинов.
— Это так. Но если…
— Говори, — сказал отец.
— Я думаю о Тачунке Витко.
— Что ты думаешь об этом человеке, о нашем враге, оскорбившем меня?
Харка молчал.
— Говори, Харка — Ночной Глаз, какие мысли у тебя в голове.
Вопрос был задан в дружеском тоне, который сложился у отца с сыном во время их скитаний в изгнании. Но прозвучала в голосе отца и ревность, не замеченная Харкой. Это чувство в отношении к своему сыну проявилось у Матотаупы впервые.
— Тачунка Витко освободил из рук врагов дочь племени дакота, и ее звали Уинона, как и мою дочь, а твою сестру. Ты подумал об этом?
— Да, — спокойно сказал Харка, и сестра представилась ему такой, как в тот вечер, когда он уходил из палатки вслед за отцом. Теперь ей приходится жить среди людей, изгнавших отца, и Харка не в силах ее защитить…
— Харка — Убивший Волка, здесь, у сиксиков, и Уинона может жить с нами. Сейчас весна. Скоро настанет лето. Как ты думаешь, не проехать ли нам до Лошадиного ручья к моей дочери и твоей сестре, чтобы взять ее к нам. Похитил же Тачунка Витко девочку у сиксиков. Неужели наше мужество и наш ум меньше?
