Ни один из других персонажей «Рубки леса» не только не ходит в церковь, но, кажется, и вовсе не вспоминает о Боге. Только Жданов наделяется «детскостью», которая для Толстого всегда была символом чистоты, красоты и правды. И весь дальнейший ход рассказа еще в большей степени усиливает неповторимость и нравственную высоту этого солдата. Дело в том, что все другие действующие лица «Рубки леса» каким-то образом художественно «развенчиваются» Толстым. Так, кроткий и тихий Антонов оказывается пьяницей и драчуном, честный, покорный и трудолюбивый Веленчук умственно ограниченным и чрезмерно хлопотливым, с «бесцельным трудолюбием и усердием», добрый капитан Тросенко бравирует своей бывалостью и презрительно относится ко всему, что не касается военных дел на Кавказе, и даже «милый» Чикин, хотя и добродушен, но постоянно выдумывает и врет и никогда не бывает серьезным.
Один лишь Жданов не только не «развенчивается», но, наоборот, в конце рассказа в его образе очевиднее раскрывается красота и смиренное величие русского солдата, которые невольно покоряют даже весельчаков, ругателей и пьяниц. Так, когда солдаты разговорились о смерти Веленчука и о приметах, предсказывавших эту смерть, Жданов одним твердым словом «Пустое!» прервал суеверный разговор, «и все замолчали» (3: 72). Не любя праздных разговоров, он первым встает на молитву, и все следуют его примеру. Думается, сцена, описывающая совместную солдатскую молитву, когда «среди глубокой тишины ночи раздался стройный хор мужественных голосов», читающих «Отче наш», является кульминационной в «Рубке леса». Недаром Толстой приводит целиком слова молитвы «Отче наш», которые, разумеется, знали все читатели. Несомненно, что писатель хотел особо выделить сцену молитвы. Начиная с этой сцены и до конца рассказа Жданов остается в центре внимания автора – повествователя и именно Жданов определяет особый мажорно-минорный и лирически-торжественный финал рассказа, олицетворяя своим внутренним духовным устроением высшую жизненную правду, точно так же как образы Натальи Савишны, maman и юродивого Гриши в повести «Детство». Но, в отличие от повести, в рассказе «объективная» и «субъективная» правды совершенно совпадают, гармоничность образа солдата Жданова ничем не нарушается, а его укорененность в православной традиции никак не комментируется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Лесков Н. С. О героях и праведниках (заметка) // Церковно-общественный вестник. 1881. № 129. С. 5.
2
Там же.
3
Леонтьев К. Н. Наши новые христиане Ф. М. Достоевский и граф Лев Толстой (по поводу речи Достоевского на празднике Пушкина и повести графа Толстого «Чем люди живы?»). М., 1882. С. IV.
4
См.: Аннинский Д. Граф Лев Николаевич Толстой как моралист. Рязань, 1914; Астафьев П. Е. Учение графа Л. Н. Толстого в его целом. М., 1892; Бобров Е. Этические воззрения графа Л. Н. Толстого и философская их критика. Юрьев (Дерпт), 1897; Гусев А. Любовь к людям в учении графа Л. Толстого и его руководителей. Казань, 1892; Козлов А. А. Религия графа Л. Н. Толстого. СПб., 1888; Слонимский Л. 3. «Учение истины» и практическая мораль графа Л. Н. Толстого. Ч. 13. Произведения последних лет. 1-е изд. М., 1891 // Вестник Европы. 1891. № 9.
5
Юшкевич М. Религиозные искания Л. Н. Толстого / / Вестник Европы. 1911. № 3. С. 273.
6
Овсянико-Куликовский Д. Н. Лев Николаевич Толстой: Очерк его художественной деятельности и оценка его религиозных и моральных идей. СПб., 1911. С. 69.
7
Там же. С. 90.
8
См.: Crosby Е. Cast out: Tolstoy’s offense against the church // The New Order. 1901. № 38; Idem. Tolstoy and his message. New York, 1911; Ferris Т. Tolstoy and the Churches // The Open Road. 1908. № 1; Massingham H. W. The last of Christians / / The New Order. 1900. № 26.
9
Ferris Т. Tolstoy and the Churches // The Open Road. 1908. № 1. P. 55. («Он сделал более, чем кто-либо из современников, чтобы направить мысль человечества на путь праведничества».)
10
Поляк Л. М. Принципы изображения человека в романах Льва Толстого // Уч. зап. МГУ. Вып. 100. М., 1947. С. 107.
11
Там же. С. 105.
12
Купреянова Е. Н. Эстетика Л. Н. Толстого. М., 1966. С. 50.
13
Там же. С. 100.
14
Там же. С. 280.
15
Там же. С. 286.
16
Павлович Н. А. Оптина пустынь: Почему туда ездили великие? // Прометей. Т. 12. М., 1980. С. 89.
17
Никитин В. «Богоискательство» и богоборчество Толстого // Прометей. Т. 12. М., 1980. С. 119.
18
Калугин В. «Олонецкой губернии былинщик» в гостях у Толстого // Прометей. Т. 12. М., 1980.
19
Галаган Г. Я. Л. Н. Толстой. Художественно-этические искания. Л., 1981. С. 167.
20
Там же. С. 134.
21
Виноградов И. По живому следу: Духовные искания русской классики. М., 1987. С. 149.
22
Вялый Г. А. «В овраге» и «Власть тьмы» // Чехов и Лев Толстой.
М., 1980. С. 211.
23
Носов С. Н. Нравственный идеал в русской литературе второй половины XIX века / / Литература в школе. 1986. № 4. С. 10.
24
Горелов А. А. «Праведники» как категория народной этической оценки и «праведнический» цикл произведений // Горелов А. А. Н. С. Лесков и народная культура. Л., 1988. С. 234.
25
Там же. С. 235.
26
Опульская Л. Д. Диалог учителей жизни // Л. Н. Толстой и П. В. Веригин: Переписка. СПб., 1995. С. 10.
27
См.: Назаров В. Н. Метафоры непонимания: Л. Н. Толстой и Русская Церковь в современном мире / / Вопросы философии. 1991. № 8. С. 156.
28
Там же.
29
Там же.
30
Николаева Е. В. Художественное своеобразие творчества Л. Н. Толстого 1880—1890-х годов: Автореф. дисс… докт. филол. наук. М„1995. С. 16.
31
Там же. С. 6.
32
См.: Мартьянова С. А. Персонажи русской классики и христианская антропология / / Русская литература XIX века и христианство. М., 1997. С. 26.
33
См.: Халиаев В. Е. «Герои времени» и праведничество в освещении русских писателей // Русская литература XIX века и христианство. М., 1997. С. 112.
34
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1982. Т. 3. С. 380.
35
Дьяченко Г., протоиерей. Полный церковнославянский словарь. М„1993. С. 472–473.
36
Толстой Л. Н. Воспоминания // Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. В 90 т. М., 1928–1958. Т. 34. С. 363. В дальнейшем все ссылки на произведения Толстого делаются по этому изданию с указанием тома и страницы.
