Но Алья не сжигала его. Она сидела на стуле, на столе перед ней стоял деревянный поднос, на нем блюдце, а вот на блюдце — два тлеющих стебелька, от которых черный дым и исходил.
И запах такой странный в кухне стоял — слишком сладкий, лишь с намеком на что-то цветочное.
— О, ведьма, — запоздало заприметив меня, травница с трудом подняла голову, с еще большим трудом сфокусировала на мне взгляд и растянула губы в пьяной улыбке.
В следующее мгновение я поняла сразу две вещи. Первая: трава эта реально убойная, раз Алья поплыла практически сразу. И вторая: ведьма после ее слов не обозлилась и не оскорбилась, она растянула губы в точно такой же слегка неадекватной улыбке.
* * *
— Именем короля, ведьма! Выйдите из дома и сдайтесь! — Орал кто-то под моей дверью.
Причем у меня такое нехорошее чувство, что орали там уже довольно давно.
Подтвердила это и Алья, с трудом подпершая подбородок ладошкой и, покачиваясь на стуле, поведавшая:
— Малика, там вас кто-то хочет.
Сказала. Посидела, подумав, а потом тихо хихикнула себе под нос. И вот если бы не она… а так я на нее посмотрела и тоже хихикнула. Дальше мы хихикали уже обе, и как-то даже не заметили, когда хихиканье переросло в откровенный громкий хохот.
— Ведьма! — Требовал моего внимания мужской голос.
Из-за окон, которые во всей кухне открыты были, мы особенно четко слышали его голос. А все эти, видя черный дым, предпочитали в окна не заглядывать.
— Минутку! — Отозвалась та, кто иногда бывает вежливой, особенно в крайне неадекватном состоянии.
Достав тарелку, я быстренько переложила на нее булочки с сюрпризом, которые мы тут с Альей в четыре руки готовить пытались, а Ен в это время летал вокруг, с шипением ругался сквозь зубы и как минимум дважды предотвращал пожар.
В итоге половина булочек сбежала на пол… ну и плевать на них. Пока я величественно и гордо, как мне казалось, шла до двери, на пол сбежали и все остальные, и на тарелочке осталось всего две булочки. Зато каких! Пышных, румяных, сахаром посыпанных!
Поскольку руки были заняты, дверь я открывала ударом ноги.
Такая впечатляющая звенящая тишина меня встретила… а еще множество напряженных злобных взглядов воинов королевского отряда, и сам он, король этот, тоже был в числе всех этих — стоял на земле в шаге от моих ступеней в обществе одной печально известной рыжей заразы.
Но вместо хоть какой-нибудь адекватной реакции я взяла и улыбнулась! И вот так, с широкой радостной улыбкой, сделала шаг за порог… деревянный пол террасы предпринял попытку познакомиться поближе, для чего стал стремительно приближаться!
Даже не знаю, каким чудом мне удалось избежать этого сомнительного удовольствия, но… мне удалось, булочкам повезло меньше.
— Что в этих булках? — Прозвучал ничуть не дружелюбный голос его величества в опустившейся на мой участок темной тишине.
Ну, темной, это потому что уже ночь на дворе, и луна сегодня спряталась где-то в небе, так что единственным освещением был свет, льющийся из окон моего дома.
— Воспитания в них точно нет. — Отозвалась я, с неудовольствием глядя то на единственную оставшуюся на тарелке булочку, то на ту, что на пол упала.
В итоге, плюнув на все, магией притянула ее и обратно на тарелку положила.
А после, гордо вскинув подбородок и снова широко улыбнувшись, весело потопала к королю.
— Джозеф, — приветствовала его, причем очень даже вежливо, и тарелку с булочками протянула.
Король стиснул зубы, прищурил глаза и демонстративно сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он не собирается ничего от меня брать.
Неблагодарный!
Громко фыркнув, ведьма мстительно решила:
— Тогда тебе упавшая, — и, собственно, побывавшую на полу булку на сложенные королевские руки положила, наверняка испортив рукав его… э-э, а что это за ерунда на нем?
Что-то белое, с множеством черных пуговиц и каких-то узоров, заправленное в черные брюки с толстым поясом и массивной пряжкой и еще и сверху плащом прижатое.
Странное одеяние. Повернувшись к рыжему, улыбнулась куда шире и приветливее:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Здравствуй, Эльмар. Твоя булочка никуда не падала.
Некромант глянул на меня так… но я продолжала улыбаться и руки к нему протягивать, так что он, с шумом вздохнув, протянул в ответ свою и тарелку от меня забрал. Правда, к булочке так и не прикоснулся, но да ладно.
— Так вы еще и познакомиться успели? — Голос короля казался слегка удивленным, но больше просто недовольным.
Небрежно бросив свою сдобу на тарелку, он магией зачистил оставшееся на рукаве жирное пятно и требовательно посмотрел на мужчину рядом с собой.
Эльмар на короля не глядел, но зубы стиснул так, что желваки проступили. И не ответил. Я же в принципе не обязана никому ничего объяснять, и на короля за булочку я обиделась, так что…
Так что, оглядев собравшихся, поняла кое-что очень радостное:
— Ой, костер!
Груда хвороста была небрежно сложена прямо среди моего участка, вокруг стояли маги из королевского отряда и все с мрачным ожиданием смотрели то на меня, то на короля, явно приказа ожидая.
Ну, он и приказал:
— Связать ее. — Так недовольно прозвучало, словно меня еще и обвиняли в том, что ему с отрядом такую даль идти пришлось.
— М-м-м! — Восхитилась, сладко улыбаясь, и выразительно глянула на его мрачное величество. — Вы и с невестой такое проделывали? Надеюсь, сами связывали, а не стражей заставляли, иначе понятно, почему она помолвку расторгла.
Кто-то из мужчин в бело-золотых доспехах решительно приблизился, накинул петлю на мои протянутые сложенные вместе руки и принялся зло обматывать ее концы вокруг запястий, не особо волнуясь о том, что мне может быть больно.
Джозеф сделал один угрожающий шаг, мгновенно оказался практически впритык ко мне, наклонился так, что наши носы оказались в каких-то сантиметрах друг от друга, и очень тихо, даже не пытаясь скрыть, что получает от происходящего какое-то извращенное удовольствие, произнес:
— Не будь ты такой заразой, я мог бы запечатать твою магию парой родовых артефактов и забрать тебя себе. И поверь, зараза, я бы сам, лично связывал тебя каждую ночь с небывалым удовольствием.
— А-а-ау, ваше величество! — Протянула с деланным возмущением, но улыбнулась шире и еще и глазками в мужчину стрельнула. А затем нисколько не тихо, даже не пытаясь уподобиться ему и сделать так, чтобы моих слов кроме него никто не услышал: — Наличие магии не делает девушку ведьмой. Это, знаешь ли, от рождения дается. Так что неизвестно, кто кого каждую ночь связывал бы.
Громко чмокнув воздух рядом с лицом короля, гордая ведьма со связанными руками и вздернутым подбородком величественно пошла к костру, который тут специально в ее честь возложили.
В конце концов, когда все вокруг считают тебя заразой — нужно соответствовать!
Глава семь
В момент моего эпического восхождения на возложенные сухие ветки в окне моей кухни показалась Алья.
— Малика, а у вас все хорошо? — Вопросила девушка с растрепавшейся косой, слегка мутными глазами и пошатывающимся телом, которое она старательно пыталась удержать, для чего положила руки на подоконник.
На появление цветочницы отреагировали странно — гробовым молчанием. И все почему-то так осторожно повернулись и вопросительно на короля посмотрели.
Движением головы перекинув волосы с плеча на спину, ведьма велела:
— Посиди дома, пока я не закончу.
Обведя толпу встревоженным взглядом, девушка кивнула и исчезла внутри.
Я же, постояв и подумав, позвала:
— Ен.
Мой дух замерцал рядом громадной полупрозрачной змеей, чем заставил королевский отряд испуганно отшатнуться и обнажить оружие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Если кто-нибудь попытается войти в дом — сожги. — Распорядилась без малейшего колебания.
Потому что в словосочетании «мой дом» главное слово — мой. Чужим туда хода нет. И если у них не хватает мозгов понять и принять эту простую мысль, то это уже не моя вина.
