Марина, выйдя от своего спасителя, повинуясь инстинктивному порыву, запомнила номер его дома и квартиры. Зачем? Неясно. Жил он достаточно близко от того места, где жила она, и Марина, прыгнув в автобус и проехав три остановки, быстро очутилась у родных стен. Тихонько, словно боясь, как бы никто ее не заметил, вошла в подъезд и поднялась на лифте до своей квартиры. Открыла дверь своим ключом… Черт, не повезло. На пороге стояла ее мать.
— Явилась, стерва? Из-за тебя родная сестра в больнице оказалась, а ты шляешься по улицам! Небось под мужиком лежала, да водку пила, пока Ирочка страдала под ножом хирурга! Глаза б мои тебя не видели, шлюху проклятую!
— Какая больница? Какой хирург?
— Ты о чем думала, когда ее по животу ударила? Каратистка хренова! Мне Валера все рассказал. А теперь у Ирочки выкидыш. Еле успели на скорой довезти. Ты убила их ребенка и едва не отправила Ирочку на тот свет! Убийца, стерва! Как ты теперь будешь им в глаза смотреть?
В голове у Марины опять началась каша. Что за бред она несет? Какой удар? Что ей Валера наплел? Она Ирку даже не оттолкнула, просто проскользнула у нее между руками. И при чем здесь карате? Она им занималась еще до того, как познакомилась с Валерой. В детской группе в Доме Детского Творчества. Ей тогда было девять лет. И разве Ирка была беременна? Тогда почему они вчера с Валеркой были такими пьяными, если уж она хотела сохранить ребенка?
— Я не верю тебе, ты все выдумываешь. Дай мне пройти и поговорить с отцом. Или это ты мне тоже запретишь?
— Вы с папочкой два сапога пара. Иди, если совесть позволяет.
Марина вошла к отцу. Он сидел за столом, постаревший сразу лет на десять. Перед ним стоял пузырек с валокордином и графин с водой. Мать встала в дверях, очевидно желая присутствовать при разговоре, но отец поднял глаза и молча смотрел на нее, пока она все же не убралась восвояси, сердито хлопнув дверью.
— Папа, что происходит? Что с Иркой? Она и вправду в больнице? Я даже не знала, что она ждет ребенка. Мне же если что-то и говорят, так это одни гадости, а такие темы со мной даже не пытаются обсуждать.
— Да, ее увезли часа через два после того, как ты ушла.
— Мать говорит, что Ирку едва успели довезти до больницы?
— Да, она потеряла много крови. Мы когда ее из ванной доставали, весь пол кровью залили.
— Подожди, я совсем ничего не понимаю. Какая ванная? И почему мать с Валеркой говорят, что я ее ударила? Я на нее даже чихнуть не успела. Она как начала на меня орать, я и сбежала. Папа, поверь, я ее и пальцем не коснулась.
— Да все я понимаю, малыш. Ирина принимала горячую ванную. Почти кипяток. Все зеркала в ванной были запотевшими. И она была пьянущей. Я только не знаю, она действительно не отдавала себе отчет в том, что делает, или просто воспользовалась ситуацией, и свалила все на тебя. Пусть она матери на уши лапшу вешает, а я в этой жизни много чего успел повидать, меня не проведешь. В свое время у нас одна знакомая девица едва Богу душу не отдала, когда решила таким образом от нежеланного младенца избавиться. Грохнула стакан водки и нырнула в кипяток. На всю жизнь осталась калекой.
— Папа, а при чем здесь я?
— Дочка, не знаю. Только они решили сделать тебя козлом отпущения. А я, старый пень, позволил им это. Я не выдерживаю их криков, у меня сразу давление становится просто космическим. Крики взбесившихся чаек и хлопанье дверей, а не семья. Иногда мне даже кажется, что они специально это вытворяют, чтобы избавиться сразу и от тебя, и от меня. Господи, но Ира! Она же тоже моя дочь! Почему она это сотворила? Такой грех на душу взяла! Собственное дитя жизни лишила, и сама едва на встречу к праотцам не отправилась.
— Что мне делать, папа?
— Беги из этого дома. Беги так далеко, как сможешь. Пока они не сотворили с тобой то, что сделали в свое время со мной. Они ведь тебя заклюют насмерть. Я же вижу, на что ты стала похожа, привидение, а не человек, кожа да кости. Еще немного и будет поздно, сломаешься. Поэтому возьми самое необходимое и иди. За остальными вещами зайдешь потом. У меня есть немного денег, на первое время тебе хватит. Заначка от твоей матери. Я давно уже ее копил на крайний случай. Думаю, что он как раз настал. Попробуй снять комнату, устроиться на работу. В крайнем случае обратись к моему брату. Он сейчас в Вышнем Волочке обретается. Сейчас, подожди, я тебе точный адрес напишу. Он хотя и далеко от нас, но племяннице поможет. Я знаю, ты пробьешься в этой жизни, ты — умница. Другого выхода все равно нет, как не крути.
— А как же ты?
— Мне уже поздно что-либо менять. Я болен и стар. И как ни странно, все еще люблю твою мать. Хотя уже и не знаю, за что. Дочурка, ты мне только обещай, что позвонишь, как сможешь. И приходи, когда их дома нету. Мне без тебя здесь будет совсем одиноко.
— Обещаю, папуль!
— Ну давай, с Богом.
Марина обнялась с отцом, поцеловала его в колючую, заросшую щетиной щеку. Взяла конверт, который отец достал из ящика стола, и спрятала его за пазуху. Не обращая внимания на шипение матери, прошла к себе в комнату и закрыла дверь на задвижку прямо перед ее носом. Переоделась в джинсовый костюм. Побросала отобранные вещи в просторную спортивную сумку, собрала все документы, которые только могли ей понадобиться, вплоть до свидетельства о рождении. Разбила копилку и собрала накопленную мелочь в отдельный пластиковый пакетик. Достала из секретной книги сто долларов одной бумажкой, подаренные ей на прошлый день рождения родителями Валерия (ее родители об этом ничего не знали, иначе деньги пришлось бы вернуть). Включила компьютер и скопировала все нужные ей файлы на дискеты. Затем запустила процесс форматирования жесткого диска. Ирочка, которая долго зарилась на этот компьютер, будет здорово разочарована. Гадость, конечно, мелкая, но все равно приятно. Пусть теперь сама повозится с загрузочными дисками. Когда поправится. Огляделась вокруг. Натолкнулась на шкатулку с бижутерией, подаренной ей в свое время бабушкой, мамой отца. Среди дешевых безделушек лежала пара золотых серег и тяжелое золотое кольцо-печатка. Их Марина положила в отцовский конверт. Да, теперь, кажется, взяла все, что надо. Что ж, посидеть пару минут на дорогу и прочь из этого ада. Больше ноги ее здесь не будет.
Еще через десять минут она, вырвавшись из духоты родительской квартиры, шла по улице, неся на плече тяжеленную сумку и жадно грызя только что купленную ею ватрушку. Она возвращалась к жизни, и очень хотела есть. Немного тряслись руки, но исключительно на нервной почве. Она впервые в жизни сделала что-то, что всерьез шло вразрез с тем, что от нее хотели. И была очень горда собой. И очень напугана.
* * *
Дмитрий шел домой. Переговоры с заказчиком прошли успешно, задаток приятно оттягивал карман. Взгляд помимо воли скользил по витринам магазинов, и очень тянуло зайти внутрь и купить очередную порцию огненной воды. Нет, нельзя. Работы еще невпроворот, а сроки поставлены более, чем конкретные. Лучше подождать недельку. А если пива? Блин, но на пиве он не остановится, это однозначно, пойдет за догоном, значит — работа полетит к чертям. Ладно, тогда он себя побалует хорошим кофе. Все равно кофейный запас подошел к концу, надо пополнять. И кофе превосходно можно пить в одиночку, а водка, как ни крути, требует компании. Хотя бы вначале.
