Читаем без скачивания Повесть о молодых супругах - Евгений Шварц

-----------------

* ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ *

КАРТИНА ШЕСТАЯ

На календаре 25 января. Он исчезает. Декорация предыдущей картины. За окнами тьма, и в комнате тьма. Маруся, стоя у елки, зажигает свечи.

Маруся. Вот так, дети, будет лучше. Спасибо тебе, елка, что ты не осыпалась. Я заболела, дети. От электрического света глаза очень ломит. Горло болит. Голова болит. Пусть горят свечи. Так легче все-таки, и детство напоминает, когда болеть было приятно. А теперь очень страшно болеть Сережа-то не вернулся еще. Две недели прошло, а он все не едет домой. Наверное, не догадывается, как я больна, сердится на меня, как на здоровую. А я очень больна. Сами знаете, как я не люблю жаловаться, а сейчас по всем телефонам звонила, на помощь звала. И, как на грех, никого дома нет, и Шурочка у дочки в больнице. Я очень тяжело больна, дети. Вам жалко меня? Бедная я?

Кукла. Очень.

Маруся. Что ты говоришь?

Медвежонок. Очень даже.

Маруся. Вот и я так думаю. Расскажите мне вот что. Вы много на своем веку видели женатых людей?

Кукла. Много! Все наши хозяйки выросли и вышли замуж.

Медвежонок. Все повыскочили, дурочки. Мало им нас - подавай живых детей.

Маруся. И счастливы они были замужем?

Кукла. Одни счастливы.

Маруся. А другие?

Медвежонок. А о других не хочется рассказывать на ночь. У тебя жар...

Яркая зеленая вспышка за окном. Маруся вскакивает. Куклы замирают неподвижно, как неживые.

Маруся. Это троллейбус, дети, - чего вы испугались? Ну? Оживайте! Пока вы со мной разговариваете, все кажется печальным, но уютным, как в детстве, когда накажут ни за что ни про что, а потом жалеют, утешают, сказку рассказывают. Не оставляйте меня одну! Помогите мне! Очень уж трудная задача. Если бы мы ошиблись друг в друге или он меня разлюбил, а я его, как задача легко решилась бы! Мы разделились бы без остатка - вот тебе и ответ. Или будь мы дурные люди, переступи границы - отдали бы нас под суд. Наказали бы нас. Позор пал бы на наш дом, но задача была бы решена. Нет, не в том наше горе. Убивают нас беды мелкие, маленькие, как микробы, от которых так болит у меня горло. Что с ними делать? Отвечайте! Не бойтесь. Да, у меня жар, а видите, как я рассуждаю. Стараюсь. Рассказывайте о тех ваших хозяйках, что были несчастны. Ну же!

Кукла. Не могу.

Маруся. Почему?

Кукла. У меня ротик слишком маленький и хорошенький. Я могу рассказывать только приятное.

Медвежонок. Я боюсь, я мягкий, плюшевый.

Маруся. Поймите же, если я не решу, как мне жить дальше, то просто перестану жить!

Медвежонок. Ну уж рассказывай, не мучай ребенка.

Кукла. Будь по-твоему. Слушай. Звали нашу первую хозяйку Милочка, а потом превратилась она в Людмилу Никаноровну.

Медвежонок. И вышла замуж за Анатолия Леонидовича. Мужчина мягкий, обходительный.

Кукла. При чужих. А снимет вицмундир да наденет халат - беда. Все ему не по нраву.

Медвежонок. А главное - расходы. Ну, мы терпим. По мягкости. Сжимаемся. Над каждой копейкой дрожим.

Кукла. При чужих улыбаемся. Родителям ни слова.

Медвежонок. Все мягко, бывало, лаской.

Кукла. А он только ожесточается. И вот однажды ночью врывается в детскую. В руках клеенчатая тетрадка, где записывал он расходы.

Медвежонок. Шварк тетрадкой об пол.

Кукла. И зашипел таким страшным шепотом, что проснулись дети.

Медвежонок. Маленький Никанор и маленькая Леночка.

Кукла. "Систематичес-ски, - шипит наш Анатоль, - систематичес-с-ски, транж-жирка вы этакая, тратите на хозяйство по крайней мере на с-семь целковых больш-ш-ше, чем с-с-следует. Поч-чему вы покупаете с-с-сливочное..."

Медвежонок. "...когда вс-с-с-се, вс-с-се берут ч-ч-чухонское мас-с-сло? Кухарка вас обс-с-с-считывает, горничная обс-с-ставляет!"

Кукла. "Вы з-з-забываете, что я взял вас-с-с бес-с-с-приданницей, вы хотите меня по миру пус-с-стить!"

Медвежонок. Дети заплакали, а наша Людмила Никаноровна выпрямилась, как столбик.

Кукла. И спокойно...

Медвежонок. Но до того твердо, что у меня даже бока заболели...

Кукла. Произнесла: "Подите вон!"

Медвежонок. Он пожал плечами, конечно...

Кукла. Однако повиновался. А мы тихо-тихо оделись да с детьми на извозчике и к родителям. И что он ни делал, как ни бунтовал...

Медвежонок. Мы оставались твердыми, хоть и не давал он нам отдельного вида на жительство и грозил вернуть домой через полицию. Вот и все. Научит тебя эта печальная история?

Маруся. Нет! У нас с Сережей никогда не было столкновений из-за денег. И не могло быть. Подумать смешно. Рассказывайте дальше!

Кукла. Вырастили мы Леночку, и стала она Елена Анатольевна. И вышла замуж за Алексея Аркадьевича. И стал этот Леша пилить жену, зачем она учится на Бестужевских курсах.

Медвежонок. На историческом отделении.

Кукла. "Наша бестужевка - наша бесстыжевка". Выжил из дому всех знакомых курсисток. Ну и довел до того, что Леночка курсы бросила. И погубил ее и себя. От тоски и обиды стала она безыдейной. Он к ней со сценами ревности...

Медвежонок. А она выпрямится, как столбик, и: "Подите вон! Вы добились того, что хотели! Живу, как все!" Поможет тебе эта печальная история?

Маруся. Нет, что ты! У нас с Сережей убеждения одинаковые. До самой глубины. Он даже удивлялся, как я его понимаю. А он меня. Нет, не поможете вы мне, дети. Мы старше. Или моложе. Не знаю, как сказать. У меня жар. И об этих историях я слышала уже! Никанор Никанорович рассказывал. Милочка - это его бабушка, а Леночка - тетка. Нет, нет, надо думать, думать.

Кукла. А ты потом думай.

Маруся. Что ты, что ты - потом! Я как почувствовала, что заболеваю, так скорее все прибрала и даже натерла пол. Как же можно жить, когда в квартире беспорядок? А тем более - хворать. Как можно жить, когда такой беспорядок в нашей семье? Как можно лечь да и заболеть? Это больно уж легко. Не подсказывайте. Довольно играть. Я снова Мария Николаевна. Я хочу решить задачу.

Отдаленный, едва слышный хор. Поют детские голоса.

Стойте, стойте! Кажется, я понимаю. Темнота и бесконечные вечера научили нас петь. Потому что мы были храбрыми детьми. Только бы мне выздороветь. Справиться с болезнью - и я справлюсь с бедами, мелкими, как микробы. Научиться жить, как мы научились петь. Чтобы все было прекрасно. Только бы не забыть сказать это Сереже. Дайте мне карандаш. Нет, карандашом не записывают результаты опыта. Дайте мне ручку. Скорее! Скорее же! Мы не имеем права быть несчастными! Не то время. Мы обязаны выучиться жить, как выучились петь.

Темнеет. Когда зажигается свет, на елке свечи уже догорели. Над Марусей склонилась Шурочка. Миша стоит рядом, бледный и растерянный.

Шурочка. Маруся! Марусенька! Очнись. Это я, Шурочка. Не узнает. Ну что ты стоишь как пень, - мужчина ты или нет?! Звони в "скорую помощь", они мужским голосам больше доверяют, сразу прикатят.

Миша убегает.

Маруся, Марусенька! Очнись! Умоляю тебя!

-----------------

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

На календаре 27 января. Календарь исчезает. Декорация та же. По темной комнате шагает из угла в угол Сережа с папиросой в зубах. Останавливается возле кукол.

Сережа. Ну? Чего уставились на меня своими круглыми глазами? Если уж смотрите, как живые, то и говорите, как люди. Я ведь знаю, что ее любимой игрой было делиться с вами и горем и радостью. Что рассказала она вам в тот последний вечер, когда была дома? Ну? Чего вы молчите? Думаете, я удивлюсь, если услышу ваши голоса? Нисколько не удивлюсь, - так перевернулась жизнь, так шумит у меня в голове. Ну, говорите же! Простила она меня? Или упрекала, как перед уходом из дому, той дурацкой ночью? Вы думаете, это легко: хочу вспомнить Марусю такою, как всегда, а она мне представляется осуждающей. И чужой. Помогите же мне. Расскажите о Марусе! Поговорите со мной. Не хотите? Эх, вы! (Снова принимается бродить из угла в угол. Вдруг замирает неподвижно. Вскрикивает.) Кто там?

Входит Шурочка.

Здравствуйте, Шурочка. Я что - дверь не захлопнул?

Шурочка. Захлопнул. Все в порядке. Они там у нас сидят, рассуждают, можно ли вас беспокоить, а я вышла, да и сюда. Шпилькой открыла ваш замок, как в ту ночь, когда не могли мы достучаться-дозвониться к Марусе. Ты погляди, погляди еще на меня зверем! Нас горе сбило в одну семью, как и следует, а ты будешь самостоятельного мужчину изображать? У жены токсическая форма скарлатины! Пенициллин не берет, а ты будешь от нас прятаться? Работать коллективно научился, а мучиться желаешь в одиночку? Ответь мне только, ответь, я тебя приведу в чувство. Ты ел сегодня?

Сережа. Да.

Шурочка. Сереженька, горе какое! У Майечки уже нормальная сегодня, а Маруся... Положение тяжелое.

Сережа. Не надо, Шурочка.

Шурочка. Не надо? Как больной зверь, в нору забираешься, - этому тебя учили?

Сережа. Меня учили держаться по-человечески. С какой стати я буду свое горе еще и на вас взваливать?

Шурочка. Нет здесь своего горя. Мы все в отчаянии. Сейчас всех сюда приведу. (Убегает.)

Сережа. Этого мне только не хватало.