Читаем без скачивания Те, что живут рядом - Александр Скрягин

– Не убьешь! Побоишься! – шипел полузадушенный Браткрайс.

– Тогда… Тогда, – Лева дышал, как бегун, после забега. – Тогда знай, что ты мне больше не друг! Ты мне – никто! Я плевать на тебя хотел! Трус ты и дешевка тогда, вот кто ты!

Ближайшей ночью кто-то подкинул к дверям тира пропавшую винтовку. Дело замяли. Никто не пострадал.

Вместо тонкого железного ящика с большим навесным замком, который открывался любым гвоздем, привезли специальный бронированный сейф для хранения оружия с цифровым кругом на передней стенке.

А они с Мафусаилом остались друзьями.

Но тот убегающий взгляд своего одноклассника Полковник запомнил.

И именно его наблюдал он у друга детства сегодня…

…Дверь склада распахнулась. Так резко, что через порог в комнату влетели желтые листья.

И в черном проеме появились Мафусаиловы серолицые адъютанты – низенький Эдик и бритоголовый Никита Иванович. За ними полной луной маячило круглое лицо Ольги Петровны. От волнения ее зрачки расширились, глаза потемнели и внешность приобрела словно бы аристократический оттенок.

Даже не особо приглядываясь, Полковник заметил на серой щеке Никиты Ивановича большую свежую царапину. Да и с одеждой у всей троицы был явный непорядок. Рубашки и брюки мужчин были в жирных мазутных пятнах, а Ольга Петровна придерживала рукой разошедшуюся по боковому шву юбку.

Увидев товарищей в таком виде, Мафусаил на несколько мгновений замер в остолбенении. Но лишь на несколько.

– Что, погуляли? – обычным голосом осведомился он. – Вот как раз к ужину поспели. А что это Вы такие зачуханые? Наверное, муку на большом складе разгружали? Ну, молодцы. Правильно, – не дав ничего ответить пришедшим, похвалил он. – А то, что ж, мне старику, что ли, мешки таскать?

Друзья, несколько конфузясь, как-то боком, хотя размеры комнаты позволяли идти с широкой морской раскачкой, прошли к столу и расселись, по-прежнему не сказав ни слова.

– Оля, может тебе булавку дать? А то у тебя юбка с боку разошлась. Трусики видно, – участливо обратился к самому слабому звену компании Полковник.

– А у тебя правда есть? – обрадовалась и сразу утратила немоту женщина.

– У солдата всегда должна быть с собой нитка с иголкой и булавка, – ответил Полковник. – На войне всякое может случиться.

Он вручил Ольге Петровне отцепленную от подкладки своего пиджака английскую булавку, и Мафусаилова подруга, вертясь на гладкой деревянной скамейке солидной нижней частью тела, то в одну, то в другую сторону, занялась драпировкой своих полных бедер.

Беседа как-то не налаживалась.

Даже Мафусаил, обычно не смущаемый никакими жизненными сюрпризами, после появления своих друзей открывал рот, отдувался, вздыхал, крякал, но так ничего и не произносил.

Лев Александрович пришел к выводу, что нужно откланиваться.

– Ну, к сожалению, мне нужно идти. Дела, – сказал он и поднялся.

Ему показалось, что Мафусаил с облегчением вздохнул.

– А, что ты, спешишь? Посидел бы еще… – притворно начал уговаривать его хозяин, но быстро свернул это дело:

– Ну, я понимаю, дела есть дела.

Полковник поднялся, окинул взглядом замершую компанию и направился к выходу.

– Лева, так ты про арабов подумай. Не подводи старика. Я же обещал. И не беспокойся, никто даже не узнает, – провожая его до двери, молол чепуху Мафусаил.

– Я подумаю, – пообещал Полковник и плотно закрыл за собой дверь. Постоял и услышал, как с другой стороны щелкнул замок.

«Однако! – сказал он себе. – Враг не дремлет. Соблюдай режим безопасности! Да, ну, а кто же здесь враг? Я, что ли?»

Неслышной походкой он завернул за угол и, прижимаясь к стене, ящерицей проскользил к освещенному окну с распахнутой в ночь форточкой.

За окном, перебивая друг друга, гудели голоса.

Полковник напряг слух.

«…решили поговорить со Шпаком…. У Алима шестерит… Алим сам приехал из Казахстана… Авиационный бензин…. Эшелон… Должен поставить Мизимов… Они думают, что Мизимов решил их кинуть!… Мы руки в ноги и драпа! Один догоняет, я ему по чайнику… Он мне по… Я ему по тыкве…. Тут Ольга сзади ему по котлу! Мы – через забор… И ноги! Что ты вопишь, как на перекличке?.. Ну-ка, фортку законопать, а то вся зона слышит, и давай спокойно, по порядку!…»

Форточка над головой Полковника захлопнулась и наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотанием сверчков.

«Что бы это значило? – недоумевал Полковник. – Мафа старым ремеслом занялся? Бензин, что ли на нефтезаводе подворовывает? Или коммерсантов налогом в пользу воровского общака обкладывает? Не должен бы… Какой ему смысл?… Да, они упоминали фамилию Мизимова… Мизимов – это уже серьезно!»

Полковник осторожно отошел от окна в ночь и направился к станции.

Сергей Владимирович Мизимов работал заместителем начальника службы безопасности нефтеперерабатывающего завода. Всю неделю, предшествующую взрыву, да и потом, он на заводе не появлялся. Как объяснила секретарша начальника службы, по болезни.

«Не стоит ли мне навестить Мизимова.? – задал сам себе вопрос Лев Александрович. – А также его дорогую супругу?»

И сам себе ответил: «Да, стоит.»

8. Исчезновение Сергея Мизимова

Мизимов всем был хорош.

Высокий рост. Бравый гвардейский вид. Да он и был в прошлом, до сокращения армии, офицером. Мужественное худощавое лицо с маленькими аккуратными усиками. Кончик прямого носа, слегка раздваивался, но это его не портило, а даже прибавляло обаяния.

Всем был хорош Мизимов. И начальство его любило. И женщинам он нравился. Недостаток у него был один.

Сережа Мизимов пил. Мало того, был запойным пьяницей. В иные времена, на одну трезвую неделю у него приходилась обязательная неделя беспробудного пьянства.

Супруга Лена не раз обращался к врачам-наркологам и различным целителям. Все безуспешно. И дело было вовсе не только в сильной тяге его организма к алкоголю. В конце концов, к зеленому змею тянет очень многих мужчин и женщин, да не все становятся запойными алкоголиками.

Настоящая причина безудержного пьянства мужественного заместителя начальника заводской службы охраны крылась в том, что он был абсолютным эгоистом. Подлинным эгоистом, искренне не понимающим, как это можно жертвовать удовольствиями своей любимой физической оболочки ради какой-то мелочевки, вроде семьи, карьеры или даже импортных автомобилей.

Нет, конечно, он умело притворялся, что семья, работа, автолюбительство для него куда важнее, чем такое простое и мгновенно ощутимое организмом удовольствие, каким является пьянка. Но он только притворялся.

Вот поэтому, никакое антиалкогольное лечение и не помогало ему, ведь оно и не могло помочь. Не помогало и не могло помочь, пока за его лечение в частном порядке не взялась опытный врач Искра Августовна Сонина. Она каким-то чудом смогла сократить его запои до двух-трех дней, а периоды трезвости увеличить до полутора месяцев.

Лена, как и ее муж, работала на нефтеперерабатывающем заводе, в отделе реализации готовой продукции.

Карьера у нее не получилась. Даже с определенного момента устремилась в обратную сторону. Когда-то она поднялась на заводе до очень значительной должности начальника отдела реализации. Но не надолго. С приходом нового заместителя генерального директора по кадрам и безопасности Артура Валентиновича Брайзе, почему-то невзлюбившего ее, Лена была понижена до заместителя, а, потом и вовсе до рядового сотрудника отдела.

Мизимов же, наоборот, после появления в его жизни Искры Августовны, начал поднимался по карьерной лестнице.

Как заместитель начальника службы, он отвечал за охрану опасного производства, то есть нефтеперегонных установок. Одна из которых в минувшее воскресенье взлетела на воздух.

Полковник давно знал Мизимова, но никогда не хотел с ним ни приятельствовать, ни даже общаться. Лев Александрович не любил людей, которым в жизни интересно только собственное удовольствие.

Просторный кирпичный дом, в котором жили Мизимовы, находился в Севастопольском переулке, названном так в память об исторической родине одной из многочисленных волн переселенцев в Сибирь.

Переулок был не асфальтирован.

Его покрывала плотная и курчавая, как баранья шкура, трава. По ней важно расхаживали две белых курицы. Они часто наклонялись к земле и после этого внимательно осматривались вокруг, не смеется ли кто над ними? Рядом неподвижно, как памятник самому себе, стоял властный меднокрасный петух.

За дощатыми заборами горели жарким алым цветом маленькие, размером с теннисный шарик, сибирские яблоки. Ниже, сквозь решетки палисадников с любопытством выглядывали на улицу пестрые августовские цветы.

На первый взгляд, в этом патриархальном оазисе просто не должно было случаться ничего плохого. Но когда Полковник окинул неполных сто метров переулка, они ему не понравились.

Не понравились два молодых человека, с ожидающим видом стоящие напротив дома Сергея Мизимова.