В связи с анализом отношений капиталистического общества Гегель снова возвращается к проблеме труда. В рассматриваемом здесь параграфе философ выдвигает новый аспект в понимании роли труда. Оказывается, что труд в современном Гегелю обществе создает общественный мир как отчужденную от человека, господствующую над ним действительность. Каждый индивид работает для удовлетворения своих потребностей, но тем самым он работает для удовлетворения потребностей других, точно так же другие работают с тем, чтобы удовлетворить потребности данного индивида. Бессознательно индивид, таким образом, выполняет общую работу. Целое, следовательно, является результатом деятельности всех. Но это целое или всеобщее, будучи продуктом деятельности каждого индивида, приобретает власть над отдельным индивидом. Так благодаря своекорыстной деятельности каждого индивида возникает нечто общее, объективное, которое властвует над отдельным человеком.
Гегель понимает, что между индивидом и общественным продуктом его деятельности, между субъектом и «субстанцией» в условиях буржуазного общества возникает противоречие. В условиях буржуазного общества это противоречие, разумеется, неустранимо. Поскольку Гегель, находясь в плену буржуазных идей, все же пытается как-то разрешить это противоречие, то для него открывался лишь один путь — путь создания идеалистической концепции о «превращении субстанции в субъект». Капиталистические противоречия у Гегеля тем самым снимаются и одновременно увековечиваются.
Первый раздел «Феноменологии духа» — «субъективный дух» заканчивается двумя параграфами: «Законодательный разум» и «Разум, испытывающий законы». Оба этих параграфа посвящены критике учения о морали Канта и Фихте.
В «духовном царстве животных» — прообразе буржуазного общества — все индивиды заняты деятельностью, результаты которой чужды им, поэтому Гегель говорит, что все они заняты лживой игрой в дело. Из такого состояния должен быть найден выход. Он состоит в том, чтобы заняться «абсолютным делом», служить только ему. «Абсолютное дело» есть не что иное, как нравственная субстанция, т. е. жизнь народа, а сознание в нем — «нравственное сознание». Так Гегель обозначает переход из духовного царства животных в царство духа. Переходной ступенью к духу является «законодательный» и «испытывающий законы» разум. Обе эти формы еще находятся в духовном царстве животных. «Законодательный разум» Канта — Фихте пытается в виде заповедей установить образ мыслей и поведения индивидов. Эти заповеди притязают на категорическое и всеобщее значение, между тем как, согласно Гегелю, они обусловлены непосредственным сознанием здравого разума, следовательно, имеют субъективное и случайное происхождение. Категорическая форма их, стало быть, находится в противоречии с условностью и случайностью их содержания. Эти заповеди носят чисто формальный характер, они не имеют действительности (5, V, стр. 310).
Чтобы эти заповеди не оказались противоречивыми, их анализирует «разум», «испытывающий законы». Однако свобода от противоречия вовсе не есть масштаб справедливости и добра. Следовательно, заключает Гегель, в обеих формах разума «субстанция не имеет еще… своей реальности».
Гегель подвергает справедливой критике формализм, антиисторичность и индивидуализм нравственного учения Канта — Фихте. В противоположность этической концепции Канта и Фихте Гегель выдвигает концепцию «абсолютной нравственности». Абсолютная нравственность осуществляется в обществе, жизни народа.
Через понятие нравственности общества Гегель переходит к такой форме самосознания, которая выступает уже как общественное сознание, дух.
Итак, мы кратко воспроизвели ход рассуждения Гегеля от анализа чувственной достоверности до разума. Во всех образах сознания первого раздела «Феноменологии духа» есть нечто общее, а именно формы сознания на этой ступени воспроизводят этапы развития истории и познания. И хотя эти лики сознания воспроизводят действительный процес истории, для них смысл исторического движения еще закрыт. Эти формы сознания, по Гегелю, еще не постигают своей общественной сущности и находятся в полном неведении относительно того, что история есть продукт деятельности людей. Говоря о необходимой последовательности форм сознания, специфичной для данной ступени, Гегель отмечает: «…сама эта необходимость или возникновение нового предмета, представляющегося сознанию, — без его ведома о том, как это происходит, — есть для нас то, что совершается как бы за спиной сознания» (5, V, стр. 74).
В названных разделах «Феноменологии духа» рассматривается не действительная история сознания, а ее проявления в различных типах индивидуального сознания, воспроизводящих и повторяющих родовой опыт. Только на ступени «духа» сознание постигает свою общественную сущность и поднимается до уразумения истинного смысла истории.
С главы «Дух» начинается второй раздел «Феноменологии духа». Здесь уже дается характеристика действительной истории сознания, как она реально протекала. Дух, говорит Гегель, должен пройти ряд форм, чтобы познать свою общественную сущность. Формы сознания теперь выступают в ином аспекте. «Эти образы, — указывает он, — отличаются от прежних тем, что они реальные духи, подлинные действительности, образы мира, а не только образы сознания» (5, V, стр. 315). Вследствие иного понимания образов сознания теперь по-новому рассматривается история.
Гегель и теперь не прослеживает весь путь человеческой истории. Философ останавливается на его наиболее существенных фазах, ибо феноменологические образы лишь сокращенно воспроизводят действительную человеческую историю.
Схематически изложение Гегеля представляется в следующем виде.
A. Истинный дух и нравственность. Здесь дается анализ древнегреческой демократии и ее гибели. Затем характеризуется Древний Рим. Правовые отношения Древнего Рима Гегелем рассматриваются как зачатки капиталистических отношений.
Б. Отчужденный от себя дух; образование. Здесь Гегель рассматривает причины распада феодализма; подробно прослеживает борьбу Просвещения с верой; дает характеристику Французской революции.
B. Уверенный в себе дух; моральность. Теперь Гегель обращается к истории Германии. Прежде всего здесь он рассматривает немецкую идеологию, в частности философию конца XVIII в.
Как уже отмечалось выше, глава «Истинный дух, нравственность» целиком посвящена анализу «неотчужденного» мира античности и описанию того, как «прекрасная нравственность» погибла в «правовом состоянии» Древнего Рима. В первом разделе «Феноменологии духа» этому историческому процессу соответствовали стоицизм и скептицизм. Однако там смена образов сознания происходила так, что действительная история познания была скрыта от сознания. Теперь, когда мы вступили на почву подлинной истории, образы сознания осознают и переживают свои действия как участники исторических событий. Отсюда ясно, почему, снова возвращаясь к древнему миру, Гегель характеризует его уже в плане действительной истории.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
