Читаем без скачивания Живое и мертвое - Михаил Костин

Винни лежал на чем-то твердом, слушал птичью трель и изо всех сил сжимал веки. Мысли попытались выстроиться во что-то более-менее вразумительное. Если он вчера поспорил с этим именинником, а дальше все было так, как сейчас кажется, то он должен быть где-то в Пустоши. Но ведь в Пустоши не может быть птиц.

Конечно, все, что было видно жителям Витано за барьером, — лишь туман, черная мертвая земля и корявые силуэты лысых деревьев. Что там еще водится, в этой Пустоши, не было доподлинно известно. Но сомнительно, чтобы в краях с таким пейзажем и теми чудовищами, о которых говорят в Академии, а в городе так и просто жуткие истории рассказывают и детей пугают этими байками, могли водиться певчие птицы.

Что тогда? Они полезли наверх, и он заснул на лужайке какого-нибудь фермерского хозяйства? А может, он добрался до дому, но не дополз до кровати и сейчас лежит на полу. Нет, это не пол. Это поросшая травой земля. Поле? Луг? Все же он наверху у фермеров. На кой черт его туда занесло?

Немного успокоившись, думая обо всем этом, Винни приподнялся, решительно открыл глаза и огляделся вокруг. Нет, это была не крыша. Это он понял сразу. И это был не Витано. В Витано не было и не могло быть такого бескрайнего луга, такой буйной поросли диких цветов, такого яркого, открытого солнца. И уж тем более в Витано не могло быть черной полоски на горизонте. Деревья, много деревьев. Лес!

Винни никогда не видел леса. Он никогда не мог себе даже представить, что такое лес. Хотя и читал о нем в старых книгах, рассказывающих о тех далеких днях, когда человечество жило по всему миру и не пряталось за барьером в крохотном городке. И хотя назвать Витано крохотным нельзя было, даже будучи вралем, каких поискать и находясь под мухой, но сути это не меняло.

То, что видел сейчас Винни Лупо, не было его родным городом. И частью города оно тоже быть не могло.

Плохо соображая, он поднялся на ноги и пошел, не разбирая дороги. Мысли путались, чувства обманывали. То, что он видел, ощущал каждой клеточкой, в запахи чего внюхивался до головокружения, просто не могло существовать.

Но оно же существовало!

— Где я? — Винни услышал собственный хриплый голос. Только тогда понял, что спросил вслух.

Никто не ответил. Ответить было и некому. Пахучие цветы не умеют разговаривать. Как и бабочки, сколь бы красивы и огромны они ни были. А птицы, хоть и способны к пению, но слов все равно не разобрать. Разве что ты другая птица.

Ответа не было и у самого Винни. Хотя…

Одежда на спине была влажной. По той части одежды, что была ему видна, шли неряшливые разводы. Будто его сунули в грязную жижу, а потом вытащили и подсушили. Если верить воспоминаниям о вчерашнем вечере, то так оно, собственно говоря, и было. Но тогда выходило, что сейчас он находится в Пустоши. А этого уже никак быть не могло.

Чтобы убедиться в справедливости своих мыслей, он оглянулся. Назад уходила тонкая, едва заметная дорожка из примятой травы. Сердце забилось с новой силой.

Точно! Это же так просто. Он же оставляет следы. Всего и надо, что вернуться по собственным следам. Идти, пока не уткнется в ров или городскую стену. Где бы он ни был, далеко он убежать не мог. Не так долго он вчера бежал. А небоскребы Витано видны издалека. Их нельзя не заметить.

Винни развернулся и пошел назад, стараясь не сбиваться с собственного следа. Запала хватило ненадолго. Он пересек поляну, на которой спал, добрался до дальнего ее края, углубился в кусты. Вскоре кусты поредели, земля под ногами стала черной и склизкой, а следы потерялись вовсе.

Юноша остановился и огляделся. Нужно было понять. Но понимания не было.

Впереди раскинулось болото. Черная, вонючая, хлипкая жижа под ногами. Корявые мертвые деревья с черными, скрюченными ветвями. Запах гнили. В просветах между деревьями стелился низкий туман. Так выглядела та Пустошь, которую он знал и видел со стены. Вот только самой стены видно не было, хотя и стена, и небоскребы Витано были достаточно высоки.

Продолжая нервничать и злиться на себя за все произошедшее, Винни зашагал через болото. Под ногами хлюпало. Запах становился невыносимым. Как он вчера его не заметил?

Парень остановился, выудил из кармана платок и сделал из него повязку. Получилось не шибко красиво, зато дышать стало легче.

Он шел и шел. Болото становилось все более топким и гиблым. А стена, которую Винни все еще ожидал увидеть, так и не появилась. Ее не скрывал туман, не скрывали деревья. Создавалось такое впечатление, что ее вовсе не существует и никогда не было.

Мысль эта стучала в голове все сильнее, пока Винни не почувствовал, что начинает сходить с ума. Если Витано нет, то и его, рожденного и выросшего в этом городе, не существует. Но он же есть! И есть воспоминания. Что происходит? И куда он попал? И как?

По глазам резануло чем-то белесым. Винни вздрогнул, не сообразив еще от чего. Мысли разлетелись, как стая воробьев, по которым скучающий охранник жахнул из мушкета. Из болотной жижи торчал скособоченный человеческий скелет. Пустые глазницы таращились на Винни с абсолютным равнодушием.

Лупо попятился. Тело передернуло судорогой.

— П-пустошь тебя забери, — пробормотал он себе под нос.

От звука собственного голоса, что прозвучал глухо и потонул в болотном тумане, стало еще жутче. Он не выдержал, развернулся и побежал прочь, поднимая тучи грязных вонючих брызг.

На луг Винни выскочил совсем в другом месте. Он точно знал, что место другое. Хотя пейзаж практически ничем не отличался. Та же цветущая поляна, тот же чернеющий лес на горизонте, те же покрытые паутиной и плесенью кусты за спиной. Только трава не примята, что значит — его здесь не было.

Винни шагнул вперед, в травоцветье. Отошел подальше от мертвых кустов, за которыми скрывалось смрадное болото, и устало лег на землю. Вокруг тихо шелестела трава на ветру. Ветер шел от леса, а не от болота. Потому он нес не гнилостную вонь, а букет приятных ароматов луга, цветов, меда и еще чего-то неуловимого и неведомого, чего Винни не знал и не мог узнать за всю свою жизнь. В лазури неба возник легкий невесомый силуэт. Незнакомая птица будто зависла на мгновение и выдала певучую трель. После чего камнем ринулась вниз, но словно спохватилась и снова устремилась ввысь, чтобы снова повиснуть и чирикнуть что-то не то о своей птичьей жизни, не то о неповторимости окружающего мира.

Мысли текли вяло. Винни лежал, впитывал в себя весь этот мир и пытался приладить к нему свое существование. Назад дорога была отрезана. Каким-то странным, непостижимым образом Витано исчез, словно его не существовало. После увиденного в болоте, возвращаться туда было неохота. Зато впереди был бескрайний мир, который на первый взгляд не казался чем-то пугающим. Скорее наоборот. Вот только Винни почему-то было страшно.

Он лежал и смотрел в небо, не решаясь встать и пойти куда-то. Странная птица давно улетела, зато по небу плыли величественные, как сливки на свадебном торте, облака. Одно из них очертаниями напоминала треугольную крышу Академии. Винни вспомнил декана Урвалла, Митрика, маму… В груди что-то болезненно стиснулось. Захотелось плакать, вот только слез не было.

Винни зажмурился и попытался отгородиться от всех мыслей разом. Первым из головы вывалился декан вместе с Академией. Следом Митрик. Мама не желала покидать мысли, как он ни старался. Даже когда уснул, она еще долго снилась ему. А вот Вета почему-то во сне не пришла. И не вспомнилась вовсе.

8

В Совет он не пошел, сказался больным. Санти давно ушел в Академию, жена тоже не беспокоила. Да и не смогла бы. Советник заперся в кабинете, нервно курил и судорожно пытался выстроить мысли если не в ровный ряд, то хотя бы собрать в единое целое.

То, что избалованный отпрыск укокошил парочку соперников на своем любовном фронте, его не так сильно трогало. В конечном итоге, если он растит себе из сына замену, то умение убирать конкурентов — полезный навык. А вот то, что третий конкурент исчез в Пустоши, было гораздо хуже.

Благодаря пьяной выходке двух мальчишек, Совет попал под серьезную угрозу. И что с этим делать, советник не имел ни малейшего представления. Вернуть ушедшего за барьер не представлялось возможным. Рассказать все Совету? Предупредить о потенциальной опасности?

Советник затянулся сигарой и выпустил облачко сизого дыма в залитое солнечным светом оконное стекло. Почему тень от человека темная, плотная, почти черная, а тень от табачного дыма приобретает какой-то коричневато-грязный оттенок? Ведь человек, если разобраться, куда грязнее дыма.

Предупредить Совет было необходимо, это сыграло бы ему на руку. Он приносит стратегически важную информацию, способную предупредить об угрозе и спасти само существование Витано. Хороший ход. Блестящий. Если бы не одно «но». Виноват в возникновении этой угрозы его собственный сын. А вот такое признание было бы равносильно политическому самоубийству.