таким видом, словно жердь проглотил, сидел тощий и какой-то весь костляво-угловатый мужчина без определённого возраста. Его бледное вытянутое костистое лицо переходило в узкую жилистую шею, а та в свою очередь резко впивалась в тощие, по-мальчишески узкие плечи. Руки у мужчины были особенно неприятными: странного землисто-серого цвета, длинные и узкие, как плети, костлявые пальцы непрестанно шевелились, а заострённые ногти время от времени дробно стучали по столу. Бр-р-р, в книгах да грамотках Кощей Кощеевич Бессмертный, декан факультета Злодеев, как-то попригляднее изображался, в жизни-то он куда как страшнее! Интересно, он такой тощий потому, что его супруга не кормит, или, как говорится, не в коня корм? Внезапно я поймала на себе пристальный взгляд бездонно-чёрных глаз Кощея Кощеевича, и меня обдало могильным холодом. Мама-мамочка, как хорошо, что я не пойду на факультет Злодеев! С таким деканом ты или последний страх потеряешь, или в первую же неделю от инфаркта загнёшься. Я невольно передёрнула плечами и перевела взгляд на красивую дородную женщину, сидящую рядом с Ильёй Ивановичем. Ух ты, вот это вышивка у неё на сарафане, птиц, кажется, только рукой тронь, они сразу взлетят ввысь и будут кружиться под этим мрачно нависающим потолком! А цветы-то как тонко прорисованы, каждый лепесточек, каждая жилочка на листочке, даже каждая пушинка в сердцевине цветка! Вот уж не зря Марью Матвеевну, декана факультета Помощников, ещё в девичестве Искусницей прозвали, совсем не зря! Женщина поймала мой восторженный взгляд и приветливо мне улыбнулась. Я широко, хоть и смущённо улыбнулась ей в ответ, а потом посмотрела на пышно одетого щеголеватого мужчину, с гордым видом восседающим за столом рядом с Кощеем Кощеевичем. Нет, я не спорю, мужчина вполне пригож: глаза синие, капризные золотые локоны разметались по плечам, плечи широкие, но какой-то он был... ненастоящий, что ли? Вот Лучезар, он простой и понятный: в синих глазах золотой рыбкой смешинка плещется, золотистые волосы от ветра разметались, одна прядь вообще к щеке прилипла, того и гляди, в рот залезет, рукава закатаны до локтей, а серые брюки сзади забрызганы дорожной грязью. Мог бы и почиститься, кстати, не на бой с Чудом-Юдом, чай, собирался! А синие глаза сидящего за столом мужчины смотрели высокомерно, локоны были тщательно уложены и, я готова головой ручаться, завиты, наряд же и вовсе слепил глаза яркостью цветов и нарочитой дороговизной тканей. Только лично меня хоть золотом засыпь, но не заставишь надеть жёлтый шёлковый камзол под изумрудный бархатный плащ, да ещё и с ярко-алой изнанкой! Хотя, может быть, я просто ничего в моде не понимаю? Вон, другие девицы на этого мужчину смотрят, чуть слюной не капают, только и слышны шепотки: 'Ах, красавец!' 'Ох, Царевич!' 'Ой, девоньки, это же сам Иван Берендеевич Царевич, декан факультета Принцев и Принцесс!!!' Хм, спасибо, что сказали, я-то думала, что он так, младший помощник старшего плотника. Мда, если у него на факультете все парни так как он, наряжаются, то я, пожалуй, среди Злодеев кого-нибудь для себя постараюсь найти. Или Героев, те хоть на людей похожи, а не на взбесившийся Аленький цветочек. Так-с, а где же всё-таки декан моего факультета, Фей то бишь? Я посмотрела на сидящую рядом с Иваном Берендеевичем женщину и не удержалась от тяжёлого вздоха. Нет, красотой женщину природа-матушка наделила щедро, даже очень, видимо потому и не решилась дать ей крупицу доброты и душевного тепла. Никогда раньше не видела такой застывшей фарфоровой маски, на которой отражаются (совсем чуть-чуть, чтобы, упасите боги, морщин не осталось) смесь презрения и недовольства. А уж по количеству высокомерия данная дамочка Царевича оставила далеко позади! А знаете, что самое печальное? Я эту выд... простите, даму узнала. Эта Фея-крёстная, да-да, та самая, благодаря которой иностранка Золушка обрела хрустальные туфли и прекрасного принца. Что ж, теперь мне понятно, почему Фея обула несчастную девушку в хрусталь, с таким-то норовом могла и раскалённые железные башмаки выдать! Золушка, небось, себя не помнит от счастья, что от такой крёстной избавилась. А вот мне, кажется, понадобится всё моё терпение и трудолюбие, чтобы выжить на факультете, возглавляемым таким деканом. Э-э-эх, может, в Злодейки переквалифицироваться? Кощею Кощеевичу хотя бы по службе положено гадом быть, а у этой Феи стервозность - повод для гордости, хобби и основное качество.
Внимательно изучив приёмную комиссию, я переключила внимание на стоящих вдоль стены разномастных и разновозрастных парней и девушек, будущих студентов Волшебного Университета. Так-с посмотрим, полюбопытствуем, с кем придётся нелёгкий студенческий быт делить. На Лучезара и стоящую рядом с ним Дуняшу я взглянула лишь мельком, только чтобы убедиться, что они ещё в зале, не ушли никуда. Дуняша отчаянно храбрилась, но судя по смертельной бледности, на которую время от времени сменялся пунцовый румянец щёк, девочка была близка к обмороку. А братец, обормот эдакий, ничего и не чует! Я легко, чтобы, упасите боги, не привлечь внимание кого-либо из приёмной комиссии, скользнула к Дуняше и, ободряюще положив руку ей на плечо, спросила:
- Дунь, а у тебя среди этих парней и девушек знакомые есть?
- Каких парней и девушек? - нахмурилась Дуняша, обводя зал блестящими синими глазами с таким видом, словно только сейчас заметила всех собравшихся.
Ага, паника временно отступила, продолжаем развивать успех. Я заметила Василису, с тоскливым видом стоящую рядом с тремя кукольного вида девицами в одинаковых розовых платьях и застывшим на лицах опять-таки абсолютно одинаковым выражением чопорности. Представляете, эти девицы даже руки сложили на своих пышных юбках одинаково! Может быть, это какие-то магические фокусы? А, нет, у одной из девиц бант пышнее, чем у двух других, а другой куколке до смерти хочется поглазеть по сторонам, но открыто она этого делать не решается, только иногда бросает быстрые взгляды из-под длинных шелковистых ресниц.
- Дунь, - я толкнула подружку в бок, - смотри, там Василиса!
- Где? - Дуняша резво повернулась и, увидев Василису, приветливо замахала ей рукой.
Царевна нас также заметила, сначала приветливо помахала в ответ, а когда мы стали усиленной жестикуляцией приглашать её к нам, с искренней радостью покинула так и не пошевелившихся девиц и присоединилась к нашему обществу.
- Девочки! - Василиса хотела было нас обнять, но замялась, не решаясь на столь экстравагантный, с точки зрения придворного этикета, поступок. Мы с Дуняшей никакими глупостями не заморачивались и с таким счастливым писком по очереди повисли на шее у Василисы, словно не виделись с
