удивился Толик.
– Да отец оставил. Тут про компьютерные игры.
– А как же сено? – Толик упал рядом, тоже стал сооружать тёплую и сухую норку.
– А чего с ним? Всё в порядке, не разметало. Потом скажу, что пару стожков поправил.
Толик вгляделся в серую действительность. На память почему-то опять пришла история с утопленником.
– А всё равно странно, что она бухнулась.
Игорёк перевернул страницу.
– А может, она нас разыграла? – продолжил Толик. – Я легенду рассказал, вот она и… Может, она в театральный кружок ходит?
– Может, – машинально согласился Игорёк, а потом вдруг резко сложил журнал. – Тебя били?
– Нет, блинами накормили.
– А мне батя сказал, чтобы близко ко всей этой истории не подходил. Чтобы даже имени этих городских не называл. Увидит меня рядом с ними – отправит на всё лето в город.
– Это к тётке, что ли?
– К тётке.
– Да ладно! – от неожиданности Толик выпал из стожка. Григорьевская тётка жила в Медвежьегорске, работала в библиотеке, и тоска в этом Медвежьегорске была смертная.
– А сегодня велел в селе вообще не показываться. Заняться стожками и ещё чем-нибудь. Может, в Сибово сгоняем?
– В Сибово? – Толик посмотрел по сторонам. Трава, кусты, деревья, всё мокрое и грустное. Отсюда до Сибова было час ходу. А по такой дороге и все два. Делать в Сибове нечего. Приехал, развернулся и обратно. Это только от большой тоски можно туда отправиться. Лучше уж с телефоном залечь дома и фильм смотреть. Вспомнилось вдруг, что Коляна тоже нет. А он вроде не говорил, что они куда-то собираются. Вдруг сорвались и поехали? Ритку не выпускают. Сонька сегодня точно не выйдет. Родители словно сговорились запереть всех дома.
– А я слышал, что к Сибову медведи пришли, – вспомнил вдруг Толик.
– Они каждое лето приходят! – Игорёк открыл и снова закрыл журнал.
– Медвежата точно, – с азартом стал уверять Толик. – Тут приезжие в гостях были. Пошли с собакой гулять, она и учуяла.
– Может, тогда за грибами? – предложил Игорёк, выглядывая из-под сена. – Всю ночь дождь шёл. Холодно. Самая для них погода.
– Ага, – сразу согласился Толик. – А если медведя встретим, прикинь, сколько разговоров будет.
– Да от нас до Сибова десять километров. Чего они сюда прибегут?
– А чего? Медведи много ходят. Им есть надо. Грибы там всякие.
– Грибы, – согласился Игорёк.
– Прикинь, – толкнул Толик его в плечо, – если встретим, тебя точно из дома больше не погонят.
Игорёк свернул кулёк из вырванной страницы журнала.
– И что нужно, чтобы их встретить? – спросил он.
– Я знаю, что нужно, чтобы их не встретить, – важно произнёс Толик. – Надо громко говорить.
Игорёк снова посмотрел на изморосную даль.
– Хотя, наверное, лучше не встретить, – пробормотал он.
Они пошли к лесу.
– Но если встретим, про утопленницу точно забудут, – предположил Толик.
Игорёк кисло кивнул. Видимо, разговор с отцом у него был очень неприятный.
Поход за грибами оказался удачным. Они набрели на крупное семейство белых. Потом под ноги стали попадаться чёрные лисички. Кулёчков из журнала стало не хватать, и Толик стянул с себя футболку, оставшись в одной куртке. Завязал рукава и горловину, стал кидать в получившийся мешок. Через полчаса опять стало некуда класть. Медведи не встретились.
– Спят, наверное, – предположил Толик.
– Спят, – согласился Игорёк. Выглядел он так, как будто у него отобрали любимую лодку.
Домой ехали в молчании. Толик прокручивал в голове странные события вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Хотелось об этом поговорить, но Игорёк ехал впереди и притормаживать не собирался. От Онеги полз холод, словно там открыли холодильник. Накатила усталость. Колесо велосипеда постоянно сползало в глубокую колею, пробуксовывало. Подумаешь, вчера… Подумаешь, ругали… Подумаешь, городские…
Проплыла табличка «Великая Губа». До домов было ещё далеко. Тянулся берег, заросший кустами и деревьями, из сумрака выступил недострой новосёлов.
Краем зрения Толик заметил светлую человеческую фигуру, обочиной проскочившую по дороге и нырнувшую в кусты. Нога с педали сорвалась, и Толик вместе с велосипедом брякнулся в грязь.
– Ёлки зелёные! – вскрикнул он, больше переживая за грибы, чем за себя.
– Чего там? – остановился Игорёк.
– Ты видел? – Толик показал в сторону Онеги.
– Опять утопленники?
– Ещё нет, но скоро будут. – Толик выбрался из-под велосипеда и вгляделся в придорожные кусты. – Кто-то прошёл к воде.
– Кошка, – Игорьку не хотелось задерживаться. Он тоже устал и промок.
– Тогда уж корова. Только очень быстрая.
– Милый! – раздался шёпот.
Толик замер, соображая, к кому это обращаются. За собой особой милоты он не замечал, значит, говорили не ему. Игорёк всё ещё сидел на велосипеде и смотрел в другую сторону. Вряд ли шёпот предназначался ему.
– Я пришла.
Толик с трудом сдержался, чтобы не брякнуть: он тоже пришёл.
Плеснулась вода.
Толик напрягся. Со вчерашнего дня к воде он относился настороженно.
– Где же ты?
Толик осторожно двинулся к озеру. Ветка под его рукой хрустнула, но за кустами продолжали плескаться, не отвлекаясь на посторонние звуки. Толик пролез вперёд и, к своему удивлению, увидел Иринку. Та на коленях сидела перед озером. Распущенные волосы полоскались в Онеге. Сама она, наклонившись довольно сильно, но без нарушения законов гравитации, вглядывалась в воду, водя рукой над самой её поверх- ностью.
– Милый, – шептала она своему отражению.
– Вот чёрт, – вскрикнул Толик и, уже не осторожничая, стал ломиться обратно через кусты. – Игорёк! – крикнул он, вываливаясь на дорогу. – Там эта, новенькая.
– Опять тонет? – Игорёк весь подсобрался, словно с места готов был рвануть прочь. Батя. Запрёт. Медвежьегорск.
– Пока нет, – замахал руками Толик, испугавшись, что сейчас может остаться один. – Ты не уходи…
– Где тонет?
Тут уже Толик заорал вместе с Игорьком. Из-за поворота дороги порывом ветра к ним вытолкнуло невысокую Маринку. Взгляд сумасшедший. Растрёпанные волосы увеличивали сходство с ведьмой.
– Где тонет? – спросила она, хватая Толика за плечо. Маринка была всё ещё в своих светлых джинсах и свитере, сейчас уже порядком изгвазданных.
– Там, – показал Толик, и Маринка ринулась в просвет кустов.
– Чёрт! – повторил его ругательство Игорёк, уронил велосипед и поскакал за Маринкой.
Толик помчался следом. Вместе они оказались на берегу.
Иринка стояла по колено в озере и продолжала всматриваться в тёмную поверхность. Маринка напрыгнула на сестру и повалила на спину. Та завизжала.
– Это ты! Ты виновата! – выла она. – Ты не хотела! Ты была против!
Иринка ужом выскользнула из-под сестры, нависла над ней. Потом с чудовищной силой вздёрнула её в воздух и бросила в Онегу. Маринка сразу вынырнула, но Иринка стала её топить – давить на плечи, удерживая под водой.
– Ничего себе! – выдохнул Игорёк. – Прав был батя, психи.
Толик рванул к драке и стал оттаскивать Иринку, но тело её вдруг стало знакомо деревянным и неухватистым. Иринка с разворота влепила Толику кулаком по лицу, и он на мгновение ослеп. А потом удары посыпались как горох, он еле успевал уворачиваться, держа в голове, что надо поскорее выбраться на берег, а то нахлебается. Стоило ему шагнуть на землю, как Иринка вдруг перестала драться, плашмя рухнула на мелководье, изогнулась дугой и с размаху ударилась о дно.
– Вот чёрт! –
